Да, она была женой фотографа, которая избегает камеры. За десять лет она так и не смогла смириться со своей внешностью. Как же она ненавидела своё оплывшее лицо с огромными щеками, из-за которых глаза касались поросячьими… Эти горы жира на спине, животе, руках и ногах… Этот ненавистный целлюлит, не позволявший ей даже посещать бассейн, потому что раздеться и выйти в купальнике «на люди» было для неё невыносимо из-за насмешек. Насмешки… Сколько она выслушала за эти годы шуточек о том, что надо рот на замок закрывать и сказать плюшкам «нет»! Не счесть.
И бесполезно объяснять, что не в этом дело. И что мучное ест крайне редко.
А вдруг действительно Андрей все эти годы с ней из-за жалости? Может, действительно, сперва надеялся, что Ликка вернётся к своим размерам, а потом махнул рукой? А вдруг это не она сама приняла решение оставаться в тени, а муж просто незаметно склонил её к этой мысли, потому что стеснялся её?
Ликка снова посмотрела на совместное фото… Радостные и счастливые, они обнимались в лучах закатного солнца на набережной, а Настя снимала.
"
"Но с другой стороны Андрей всегда мягко подводил к тому, чтобы она дала согласие на фото. А потом с удовольствием развешивал снимки по квартире, предлагая выбрать самый лучший с её точки зрения. И на самом деле оставлял лишь выбранный, а другие уничтожал. И ни разу она не почувствовала издёвки или намёка на неё. Это точно.
— Господи, Ликка, что творится в твоей голове? Разве недостаточно Андрей о тебе заботился и продолжает заботиться? Почему из-за дурацких пассажей какой-то незнакомой девки ты расклеилась? — разозлилась она сама на себя.
— Ты сомневаешься в Андрее? Или…
Как бы ни было трудно признать, но Ликка была не уверена в себе. Нет, отнюдь не в чувствах к мужу. Неуверенность в себе и неудовлетворённость к себе ядовитыми щупальцами разъедали её изнутри. Сколько бы она не пыталась убедить себя, что для любви размеры не имеют значения, бесконечные стройные и подтянутые девушки, глядящие с обложек журналов и различных рекламных буклетов, прорывающиеся из бегущей строки, пропагандирующей быть как они, буквально кричали: «Таких, как они! Таких любят! Таких желают и вожделеют!»
Остывший чай был выплеснут в раковину.
Близоруко прищурившись, Ликка протёрла очки и водрузила их обратно себе на нос:
— Жирная? Зато живая! Долго отвечаю? Не потому что’тупая' или «тормоз», просто не люблю общаться с хамками и истеричками!
Протопав в сторону ванны, она повернула кран, едва не свернув его при этом.
