Чёрный город

Вдоль решетчатой ограды, сколько хватало глаз, выстроилась вереница дорогих машин и лаковых ландо. Где-то неподалеку первоклассный оркестр исполнял венский вальс. На ветвях акаций горели разноцветные лампочки, что при свете дня было, пожалуй, излишним.

– Вот как живет Месроп Арташесов, – объявил Симон с такой гордостью, словно всё это великолепие он сотворил собственными руками.

– П-похоже на сбор ополчения. – Фандорин с интересом оглядел людей, стоявших кучками возле автомобилей. Это были грозного вида молодцы: одни в черных каракулевых шапках и бархатных жилетах с серебряными пуговицами, другие в черкесках и серых папахах, третьи в белых бешметах – и все вооружены до зубов.

– Телохранители. Здесь, Эраст Петрович, без этого никак. Видели, как во время съемки в Старом городе нас охраняли? Это Месроп Карапетович своих людей прислал, на всякий случай.

Фандорин надушенным платком стер с лица пыль, осмотрел себя в дорожное зеркальце.

– А почему они такие с-свирепые? Будто вот-вот устроят перестрелку.

– Се тужур ком са, я уже привык. Которые с деревянными кобурами – это охранники армянских миллионщиков. А которые с кожаными – это охранники мусульманских нефтепромышленников. Армяне любят «маузеры». Тюрки любят револьверы. И те, и другие жуткие бандиты, друг дружку терпеть не могут. Но резни не сделают. Во всяком случае, пока хозяева ладят между собой.

По красной песчаной дорожке, вслед за остальными, гости направились к большому дому тосканской архитектуры, но, не дойдя до него, все повернули вправо – вглубь парка.

– П-почему мы не идем в дом?

– Это вечером, когда наступит прохлада. Там будет банкет и бал. А пока солнце, всё общество внизу.

Симон загадочно ухмыльнулся.

– Такого вы еще не видали. Жамэ.

Теперь стало понятно, что оркестр играет где-то за густой шеренгой плотно сросшихся туй. Звук был странный, словно идущий из земного чрева. И еще слышался плеск воды. Эраст Петрович предположил, что за живой изгородью пруд или фонтан.

– Я буду ждать вас здесь, господзин, – чопорно поклонился Маса.

Фандорин привык к причудам своего помощника и спорить не стал. Хочет – пускай остается. С точки зрения японца вассал обязан сопроводить господина к месту возвышенного празднества, а сам остаться снаружи. Это не уничижение, а совсем наоборот – самая что ни на есть спесивая гордыня. Нет более заносчивых и знающих себе цену слуг, чем японцы и англичане. С их точки зрения, всякий человек должен гордиться положением, которое занимает.