Массивная деревянная дубина опять принялась за работу, обрушиваясь на Рафаэля все снова и снова, подобно вечному бичу.
Он уже даже не мог кричать. Он молча терпел.
Прежде чем закрыться, его глаза встретились с другими, голубыми, полными ужаса.
С глазами молодой девушки, которая тоже ждала своей очереди.
Патрик трудился. Спокойно и методично.
Пока наконец в его взгляде не появилось нечто жуткое.
Он продолжал упорствовать. Пока Рафаэль не умер.
Патрик пнул его ногой под ребра, чтобы убедиться, что он действительно умер.
А затем обратил взгляд на девушек:
— Ну что, голу́бки мои? Вам было одиноко? Теперь у вас есть компания. Симпатичный труп исключительно для вас двоих! Не беспокойтесь, я про вас не забыл… Я знаю, что вам не терпится, но мне надо уладить одну проблему, а потом я сразу вернусь к вам… До скорого, красавицы!
И тут он заметил, что по джинсам Орели расплывается темное пятно. Прямо между ляжками. Девочка задрожала с головы до ног.
Прежде она еще могла терпеть. Пока не увидела, как ее мучитель с невероятным наслаждением истязает человека.
Патрик расхохотался, подхватил кольт налетчика и, прежде чем сунуть его в карман куртки, проверил, заряжено ли оружие.
— Отличная пушка! — прошептал он. — У тебя был хороший вкус, Раф!
Потом он выключил свет, запер дверь на два оборота и, насвистывая любимый мотивчик, вышел в коридор.
Вот видишь, Рафаэль, ты ошибся.
Я не такая, как все женщины.
Ранимая, хрупкая или беззащитная.
Скорей, я чудовище, выросшее в преисподней в тени своего хозяина и вскормленное человеческой плотью.
Вилли, 4 года
По пустырю с криком бежит маленький мальчик.
Его преследует молодой человек с палкой в руке:
— Сейчас я до тебя доберусь, дурачок!
Мальчик продолжает бежать и кричать.
Он делает вид, что ему страшно, он громко хохочет. Он оборачивается, строит рожицу старшему брату, останавливается всего на секунду, чтобы поддразнить его, прежде чем снова пуститься в галоп."
"Рафаэль сдерживается, чтобы дать Вильяму вырваться вперед.
В конце концов он нагоняет его, обхватывает за пояс и, что-то выкрикивая наигранно страшным голосом, поднимает в воздух:
— Ага! Поймал!
Вильям задыхается в безумном смехе, от которого у него на глазах выступают слезы.
Посреди пустыря, под сенью бетонных свай, маленький четырехлетний Вильям играет со своим старшим братом в жандарма и вора.
Вильям всегда вор, а Рафаэль — жандарм.
— Пошли домой?
— Нет! Только не прямо сейчас, Рафаэль.
Сидя на плечах брата, Вильям смотрит на мир сверху.
