При этом Патрик бесшабашно насвистывал, что еще больше бесило налетчика, которому такая развязность действовала на нервы. Это уж слишком. Не задумал ли он какого-то подвоха?
Только попробуй, папочка… И клянусь, что я оплачу тебе билет в рай для копов…
А если у него здесь заперта какая-нибудь собачка?.. Вроде разъяренного питбуля?
Смешно, я бы услышал, как он лает. Расслабься, Раф! Это всего лишь садовый карлик, не способный обидеть даже муху.
Однако он все-таки положил ладонь на рукоятку своего «дабл игла» — на всякий случай.
В конце концов Патрик отпер дверь, ведущую в помещение без окон. И первым вошел туда. Рафаэль остался на пороге.
— Я ищу свет, — пояснил Патрик. — Предупреждаю вас: вы будете удивлены беспорядком!
Загорелась лампочка. Рафаэлю понадобилось несколько долей секунды, чтобы осознать, что находится у него перед глазами.
Да, он был удивлен. Даже больше.
На полу лежали две девушки, совсем молоденькие. Связанные скотчем и с залепленными той же клейкой лентой ртами.
Которые бросали на него испуганные взгляды.
Рафаэль открыл было рот, да так и остался, парализованный изумлением. И ужасом.
На секунду дольше, чем следовало.
— Но что это за…
Прежде чем нажать на выключатель, Патрик схватил бейсбольную биту, всегда прислоненную к стене справа от входа.
Готовую к употреблению.
Рафаэль не успел отпрянуть или увернуться. И, получив с размаху битой по лицу, отступил, стукнулся затылком о стену и упал.
Еще в сознании он попытался достать оружие.
Но на его руку обрушился второй удар, раздробив ему несколько пальцев. Он взвыл от боли и сжался в комок, словно бы стремясь спрятаться под воображаемым панцирем.
А затем получил битой по черепу: зубы ударились друг о друга и раскрошились. Рафаэль откатился в сторону, и тут бита раздробила ему плечо.
Патрик бил с неожиданной для своего телосложения силой.
— Нравится, сукин сын? Папочка задаст тебе урок, который ты не скоро забудешь!
Рафаэль не шевелится. Глаза у него еще открыты, лампочка под потолком светит ослепительным алым светом.
Сколько зловредных насекомых гудит в этом помещении. Затем какая-то вспышка превращает их в дымку, у него над головой появляется огромный расплавленный шар — что-то вроде чудовищного солнца, которое вот-вот свалится и расплющится об него.
Рафаэль что-то простонал. Патрику показалось: «Вильям». Он склонился над своей жертвой и улыбнулся:
— Я займусь твоим дурачком-братцем… Положись на меня.
