Тогда она задумалась о малышке Орели. Тоже пропавшей.
Может, это она уговорила Джесси бежать вместе с ней?
Если это так, когда они найдут девочек, надо будет разлучить их. Избавить свою дочь от ее дурного влияния…
Вдруг Лоранс услышала, как открылась, а потом захлопнулась входная дверь; в долю секунды где-то у нее в животе вспыхнула надежда, поднялась к голове, подобно оргазму.
От переполняющей ее огромной радости она едва не задохнулась.
Она обернулась и наткнулась взглядом на осунувшееся лицо мужа.
Их глаза тотчас же затопили слезы.
Где ты, моя любимая?
Я здесь.
Папа, мама… Я здесь!
На помощь!
Почему за мной никто не приходит?
Потому что никто не может знать, что ты здесь.
Это просто. Это жестоко.
Сперва ты будешь страдать, наверняка долго.
А потом ты умрешь.
Это просто жестоко.
Это твоя участь. Каждому свое."
"Тебе не повезло, вот и все. Ты поставила не на счастливое число.
Впрочем, я тоже.
Я представляю, как ты говоришь сама с собой… Все лучше, чем эта невыносимая тишина, которая великолепно сочетается с чудовищным страхом.
С тем самым, что опорожнил твой кишечник и мочевой пузырь к тебе в джинсы.
С тем самым, который мешает твоим глазам закрыться, твоим мышцам расслабиться — пусть даже на краткое мгновение.
С тем, что будет неустанно преследовать тебя. Все то время, которое тебе осталось жить, или… Остаток твоей жизни, если ты когда-нибудь выберешься. Потому что — кто может знать…
Как нескончаемый кошмар, который только начинается.
Ради тебя я надеюсь, что он тебя убьет.
Что не позволит тебе агонизировать всю жизнь.
Как он поступил со мной.
Орели не сводит глаз с тонкой полоски света.
С единственного ориентира, за который она цепляется. Здесь, посреди ничего.
Я не умру. Я не могу умереть.
Это невозможно.
Кто-нибудь придет. Освободить меня. Освободить нас, меня и Джесси.
Ее сухие глаза воспалились из-за того, что непрестанно смотрят на эту простую светящуюся черту.
Кто-нибудь придет. О нас не могут забыть.
Не так скоро.
Мы не можем умереть.
Я не могу. Я слишком молода, чтобы сдохнуть. Мне еще так много предстоит сделать. Увидеть, прожить.
Орели распевает во все горло, даже если услышать может только она.
Она поет, потому что нет никого, кого она могла бы позвать на помощь.
Ни отца, ни матери.
Too young to die, baby…
Глава 27
— Начнем с того, что посмотрим твою колымагу.
Патрик сунул руки в карманы своих бежевых вельветовых штанов и направился к гаражам.
