Ему бы стоило поехать вниз на лифте.
Он только что потерял дочь. Если она не вернется, он знал, что потеряет и жену.
Жизнь рухнула, разлетелась на куски. За несколько часов.
Все казалось таким надежным, сработанным из камня, высеченным в мраморе.
Почему Джесси? Почему мы?
Почему какой-то человек похитил ее? Почему какой-то человек хочет причинить зло маленькой девочке? Моей маленькой девочке?
Впрочем, это не может быть человек. И не животное.
Это, конечно же, что-то другое. Но что?
Он не мог себе этого представить.
Как можно сделать такое.
Он был слишком сбит с толку, чтобы хотеть мести, убийства. Потому что он не знал, кто его враг, не мог представить его. Ненависть придет позже. А сейчас ему просто хотелось плакать, но у него больше не было сил.
Это вертелось у него в голове, он пропустил ступеньку, уцепился за перила как мог.
И, стоя на пустой грязной лестнице, он шептал ее имя сдавленным голосом.
Он умолял ее держаться.
Вернуться.
Умолял этого незнакомца не убивать ее.
Вернуть ему его девочку.
Вернуть ему его жизнь.
Глава 41
13:40— Ты, кажется, хотел со мной поговорить, Чемпион?
Правый глаз Рафаэля открылся, он увидел лицо Патрика.
— У меня есть требование.
Папочка снизошел до того, чтобы наклониться к нему.
— Я хочу, чтобы ты дал нам сходить в туалет и принять душ.
— Может, ты хочешь еще виски и сигару?
— Я бы хотел прикончить твою жену. Я мог бы тебя пришить, как только ты приехал. Но я этого не сделал.
— Ужасная ошибка! — с иронией воскликнул Патрик. — Но ты же не будешь просить меня быть таким же дурнем, как ты?
— Ты хочешь превратить побрякушки в бабло?
— Да, есть у меня такое намерение.
— Для этого тебе нужен я.
Патрик улыбнулся:
— Для этого мне всего лишь нужно помучить твоего брата. Но время терпит. Я добрый христианин и никогда не работаю по воскресеньям!
Вильям попытался скрыть свой страх.
— Обращайся с нами по-человечески, отпусти моего брата — и ты получишь все, что хочешь, — продолжил Рафаэль.
— Отпустить твоего брата? Ты на самом деле держишь меня за последнего кретина!
— Он не сделает ничего против тебя, ты никогда не услышишь о нем ни слова.
Что до меня, я буду сотрудничать, даю тебе слово.
Улыбка Патрика угрожающе расширилась."
"— Твое слово? Оно ничего не стоит.
— В твоем мире — возможно. Но не в моем.
— Ах да, я забыл, что мы из разных миров, Чемпион! Даже разной породы… Я забыл, что ты из крутых, из блатных. Человек чести! Мужик с яйцами.
— А ты?
— Я? Я змея, гадюка. Хищник.
