И… он даже помешал своему сообщнику меня изнасиловать.
— Да что ты? Так он рыцарь, наш гангстер! — ухмыльнулся папочка. — Я понимаю, почему ты в него влюбилась.
— Я не…
Ладонь Патрика сомкнулась на ее руке, она замолчала.
— Только не со мной, — прошептал он. — Ты меня никогда не обманешь. Никогда. Я убью его, об этом не волнуйся. Но сначала ты посмотришь на его агонию, ты посмотришь, каким он станет жалким и слабым. И ты быстро о нем забудешь.
— Да.
— В любом случае ты ведь знаешь, чего он от тебя ждал? Знаешь, чего от тебя ждут все эти мужчины, моя радость?
— Да.
— Теперь нам лучше вернуться в дом. Я бы не хотел, чтобы ты заболела.
Он поднялся, подал ей правую руку и улыбнулся от всего сердца.
Глава 42
20:50Четыре сердца забились в унисон.
Дверь в конце коридора сначала скрипнула, затем хлопнула.
Звук шагов по плиточному полу.
Какую дверь он выберет первой? Кого он будет мучить сегодня вечером, сразу после того, как мирно поужинал перед телевизором?
Открылась дверь в комнату девочек.
Орели перестала дышать, Джессика укусила себя за палец. До крови.
Они не притворялись спящими, понимая, что это бесполезно. Понимая, что ничто его не остановит.
Ничто и никто.
Они различили его тень в свете коридора. Он не слишком высок, но все же кажется им великаном.
— Добрый вечер, голубки. О вас снова говорили в восьмичасовых новостях! Вы стали звездами! Прославились на всю Францию…
Он взял стул, поставил его между кроватями. Не спеша, как всегда. Наслаждаясь страхом, который сочится из их пор, заполняет всю комнату, пропитывает стены.
Питаясь им, как эликсиром.
Это ощущение всемогущества приносит ему ни с чем не сравнимое наслаждение.
Он долгие годы чувствовал себя таким слабым, таким уязвимым. В те времена он мог только подчиняться.
Но тем не менее он продолжал ковать доспехи из титана, от раны к ране.
Каждый невроз — это предлог.
Каждый шрам — оружие, частокол, на который напорется враг.
Враг… Каждое человеческое существо и есть враг.
Враг, добыча или раб.
Больше ничего.
На этот раз папочка освободил Орели. Потрясенная, она даже не сделала попытки к сопротивлению, просто продолжала послушно сидеть на своей импровизированной кровати. Он вновь уселся на стул, закинул ногу на ногу.
— Знаете, как я проводил время по вечерам, когда мне было столько же лет, сколько вам?
Орели почувствовала, что должна ответить. Говорить с ним, установить связь.
Задобрить его.
— Нет, мсье…
— У нас не было телевизора.
