Я мог делать домашние задания или играть со своей собакой. Кстати говоря, у меня не было никакой собаки…
Джессика попыталась унять дрожь, но в эту минуту она была похожа на листок во время бури.
— Правда, однажды у меня появилась собака… Я подобрал ее на улице. Она была уродливой, но милой. И знаете, что с ней случилось?
— Нет, мсье.
— Мы ее съели.
Орели не смогла удержаться от нервной икоты.
— Вы ее с… съели? — повторила она с ужасом.
На лице папочки появилась дьявольская улыбка.
— Моя мать ее убила, разрубила на куски и приготовила.
А потом заставила меня ее есть, — уточнил он. — И это было неплохо, должен признать.
— Но зачем?! — воскликнула Орели.
— Мне помнится, потому, что она напи́сала на ее ковер… Но на самом деле это потому, что я любил эту собаку больше, чем ее.
Джессика начала дрожать от страха, ее хромированный наручник мрачно задребезжал на перекладине койки.
— Но вернемся к нашим баранам, — продолжил Патрик. — Итак, вечерами, после школы, я возвращался домой, готовил еду для матери и сестры, которая тоже должна была делать уроки.
Но мы не ели собак каждый раз, поверьте мне. — Он засмеялся, в то время как Орели, несмотря на холод, стало нечем дышать. — Потом я ложился спать… В это время моя мать обычно принимала гостей. Они играли в карты, выпивали, громко смеялись… А когда они как следует напивались, вы знаете, что они делали?
Девочки вытаращили глаза, воображая самое худшее.
— Ну, моя мать разрешала им заходить в мою комнату. И пока она смотрела, ее гости развлекались со мной.
Вы понимаете, что я хочу сказать?
— Н-н… нет, мсье, — промямлила Орели.
Папочка приблизил свое лицо к лицу пленницы и холодно проговорил:
— Они меня трахали. А в соседней комнате трахали мою сестру.
Она резко отстранилась, ударившись о стену.
— Ты знаешь, что это значит?
На этот раз Орели не ответила, забыв о неизменном нет, мсье."
"— Конечно, ты знаешь, что это значит! — загоготал Патрик. — Все это продолжалось до тех пор, пока я не убил одного из них. Я спрятал нож под подушкой и потом всадил ему прямо в горло.
И меня не посадили. Смягчающие обстоятельства, бла-бла-бла… мне удалось убедить их, что это не было предумышленное убийство… Что я взял нож, чтобы их напугать, но не собирался никого убивать. Хотя я как раз и решил перерезать горло любому, кто ко мне приблизится! — Его взгляд перебегал с одной пленницы на другую, пауза становилась все тяжелее. — Тут вы, конечно, скажете: бедняжка! А вот и нет. Я преодолел все это, я стал еще сильнее.
