Ее ноги, потом руки медленно опустились на землю. Губы остались приоткрытыми, легкие продолжали вдыхать пыль. Кровь все еще бежала по венам.
Но Орели здесь уже не было.
Орели только что умерла.
В первый раз.
* * *Уже почти наступила полночь, дверь снова скрипнула.
Шаги в коридоре.
Чувства, подъем!
Монстр вернул свою полумертвую жертву в клетку.
Орели швырнули на койку, приковали к перекладине. Затем мучитель ушел. Ни взгляда, ни слова.
Ни угрызений совести.
Джессика задрожала, прикрыв рот рукой.
— Оре? — зашептала она.
— Оре, как ты?
Патрик оставил свет включенным, и она смогла увидеть, что осталось от ее подруги.
Чтобы она видела, что осталось от ее подруги.
Кровь на ногах и между ног. Смешанная с пылью, она покрывала все ее лицо. Ее губы выглядели теперь как сплошная рана, изо рта сочилась красноватая жидкость.
Орели отвернулась к стене, съежилась, закрыв лицо рукой.
Можно было подумать, что она хотела исчезнуть. Испариться.
Больше никогда не существовать.
— Орели, что он с тобой сделал? Он тебя…
Слова будто застряли у нее во рту.
Тишина стала невыносимой.
До тех пор, пока Орели не начала плакать, кричать. Все так же свернувшись, в той же защитной позе. Рыдания и сдавленные крики. Полные отчаяния.
Тогда Джессика зарылась лицом в изодранную подушку.
Чтобы больше не видеть, что она сделала.
Не видеть, что он с ней сделает.
Забыть эти рыдания, эти крики о помощи. Вот чего он хотел.
Потому что он не мог ее утешить, не мог взять ее на руки. Потому что она точно не хотела бы этого.
Потому что он не мог за нее отомстить.
Потому что эта боль за стеной била Рафаэля, словно хлыстом.
Эта боль была его болью. Стала невыносимым, но верным доказательством его бессилия.
Эта боль, возможно, была еще и стыдом.
Он считал себя сильнее целого мира. Сильнее Бога.
Но он был ничем.
Всего лишь простым смертным.
Понедельник, 10 ноября
Глава 44
6:30Сандра пришла для утреннего ритуала: стакан воды, кусок хлеба, теплый душ.
Орели отказалась пошевелиться. Вся как комок боли, она уцепилась за перекладину кровати.
Тогда Сандра силой потащила девочку в ванную, где сняла с нее рубаху, испачканную землей и кровью.
Она оценила ущерб взглядом эксперта. В медицинском смысле.
Без эмоций и сочувствия.
Она просто спросила себя, стоит ли обработать раны, или в этом нет никакого смысла. Впрочем, Патрик не просил ее об этом.
— Давай-ка поторопись, залезай в душ, — приказала она.
Орели не отреагировала. Несколько часов назад она мечтала помыться.
