Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

На поясе висела кобура с ТТ и подсумок с «лимонками». Малочисленные роты воевали всем личным составом, начиная от подносчиков боеприпасов и заканчивая командиром роты.

Андрей Ермаков коротким движением выбросил стреляную гильзу. Автоматчик, поднявшийся для броска, сунулся лицом в снег. Пехота приветствовала точный выстрел дружными криками. Хлопнули несколько выстрелов из траншеи, раненого упускать не собирались, и немец застыл, вытянувшись всем телом. Андрей уже отполз на другое место, спрятавшись в воронке среди вывороченных рельсов.

Пулеметы из трехэтажного дома обстреляли место, где он только что лежал, а затем прошлись несколькими очередями по укрытиям и окопам, где находились бойцы восьмой роты. Эти пулеметы вели почти непрерывный огонь, меняя друг друга. Четвертый – крупнокалиберный, больше молчал. Выжидал цель посолиднее.

Он внезапно открыл огонь, когда комбат Логунов с ротным Палехой и адъютантом неосторожно высунулись, наблюдая за продвижением немцев.

Три человека, да еще явно в офицерской форме – подходящая цель.

Расчет пристрелялся неплохо. Брызнули куски кирпича, все трое дружно бросились на пол. Пулемет неторопливыми отмеренными очередями вышиб торчащий зубец стены и без того избитого железнодорожного дома, и упорно долбил стену напротив того места, где залегли Логунов, Палеха и адъютант комбата.

Фундамент был утолщенный, пули его не брали, но удары ощущались сквозь толщу кирпича. Максим Быков, устроившийся в обломках склада, решил выручить начальство. Выстрелил в амбразуру 13-миллиметрового «машингевера» дважды.

Тяжелый пулемет не отвлекался от своей цели, пытаясь достать русских командиров, а в сторону склада потянулись плотные трассы скорострельного МГ-42, тоже оборудованного оптическим прицелом.

Расчет хорошо видел пробоины и проломы в стене склада. Трассы шли точно, рикошетили от бетонного пола, ударялись о внутренние стены и сплющенными комочками падали возле Максима, который поторопился заползти в угол. Сразу две разрывные пули хлопнули звонкими вспышками.

Несколько мелких осколков вонзились в лицо. Большого вреда не принесли, но хлестнуло крепко.

Максиму показалось, что в него угодила пуля, и он вскрикнул от неожиданности. Затем, придя в себя, пристроил ствол винтовки в пробоину от снаряда и, тщательно прицелясь, нажал на спуск. Ему обязательно надо было попасть в цель. Ведь он защищал комбата и командира роты, хорошего мужика Василия Палеху, который относился к Максиму по-отцовски и часто звал попить вместе чаю.