Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)
14 прочтений
А когда рота выходила из окружения, то вместе с покойным капитаном Митрохиным прикрывал отход. У него три убитых фрица на счету, вину свою искупил полностью. Все это он выложил Глухову. Тот лишь посмеивался.
– Не кипятись, пойдем лучше выпьем.
Борис выпивать не рвался, но и отказываться не стал. Пришли на местный базар, который оказался почти пуст. Торговали семечками и мелкой сухой рыбешкой, но Глухов прекрасно знал, что к чему. Коротко переговорил с девахой, лузгающей семечки, невесть откуда взялась темная бутылка и связка вполне приличной воблы.
Пристроились на углу прилавка, рядом с торговкой. Каптер, длинный, унылого вида парень, с отвисшей нижней губой, достал из вещмешка банку колбасного фарша, полбуханки хлеба. Самогон наливали в кружку. Торговка в плюшевом жакете не переставала грызть семечки и насмешливо поглядывала на служивых.
– Чего смотришь, красивая? – подмигнул ей Глухов. – Вали к нашему шалашу, гулять будем.
– С одной бутылки не разгуляешься.
– Неси вторую, деньги есть.
В протянутой руке старшины Ходырев разглядел несколько красных бумажек по десять червонцев, четыреста или пятьсот рублей, именно столько стоил самогон.
И деваха выглядела аппетитно. Лет двадцати или чуть старше, с румяными щеками и слегка подведенными глазами. Она расстегнула жакет, виднелась нарядная голубая блузка, а под ней – высокая грудь.
– Как же таких красавиц по имени кличут?
– Зиночка, значит. А меня Прокофий. Чудо-девушка! За такую выпить не грех.
Выпили. Причем Борису старшина налил небрежно, между делом, не предложив закусить.
– Портрет немецкой гретхен. Она улыбается и не знает, что ее фрица насадили на штык в здешних чудесных местах.
– Ха-ха-ха. Я, пожалуй, приму этот ножик на память. А вы не женаты, Прокофий?
– Может, да, а может, нет. Какая разница? Я и снова жениться могу, положение позволяет. Ну-ка, выпьем за жениха и невесту.
