Чистилище. Турист

– Можешь рассказать, где они поселились, сколько их осталось, какие у них слабые места?

– Ну, не знаю. Я не так много видел. Но ты спрашивай поконкретней, а я попробую ответить…

К Гусаку Машу повели уже поздним вечером – весь день он, судя по словам надзирателей, провел на объектах. Маша и дети это время провели в избе, в небольшой холодной комнатушке с двумя окнами, забитыми досками крест-накрест изнутри и снаружи. В окна было мало что видно: какой-то широкий луг, за которым едва проглядывала большая вода – то ли озеро, то ли река.

Встреча состоялась в этой же избе, только в другой ее части – похоже, здесь у базовских находился штаб. Две просторные, но провонявшие дешевыми сигаретами комнаты освещались электричеством; топилась огромная печь. На стене против печи была развернута карта района, вся утыканная булавками. В широком коридоре на лавках спали люди, не обращая внимания на постоянное хлопанье дверей и хождение.

Сидевший за столом Гусак выглядел страшно усталым – он словно постарел лет на пятнадцать.

– Садись, – велел он Маше и толкнул ногой табурет.

Она опустилась на самый краешек.

Конвоир, что доставил ее сюда, направился к двери, но Гусак жестом велел ему задержаться.

– Вот и свиделись, – сказал он Маше. – Не рада старым знакомым?

Она решила пока ни на что не отвечать.

– Расскажешь мне, зачем в Мезень пришла, или опять наврешь?.. Хочешь молчать? Твое право… – Гусак помахал рукой, привлекая внимание конвоира. Приказал ему привести детей. Тот кивнул и ушел, оставив после себя неуютное чувство пустоты за спиной.

– Расклад такой, – сказал Гусак. – Или ты все рассказываешь и я оставляю тебя жить. Или я по одному режу твоих детей, пока ты не заговоришь. Начну с младшенького.

– Не надо, – сказала Маша, понимая бессмысленность этой просьбы.

– Хорошо, – удовлетворенно произнес Гусак. – Говорить по-человечески ты не разучилась. Теперь проверим твою память. Ну-ка припомни, что ты мне в прошлую нашу встречу наврала? Зачем в Мезень ехала?

– Я не знаю, – вздохнула Маша.

– Верно, – сказал Гусак. – Не забыла. Только нет в этой Мезени ни-че-го. Я тут все обшарил. Пусто! Забытая богом дыра на краю света… Говори, зачем сюда ехали!

– Я правду сказала, – Маша развела руками. – Правду! Могу чем угодно поклясться…

Громыхая тяжелыми ботинками, вернулся конвоир, впустил детей в комнату.