Чистилище. Турист

Но все уладилось довольно быстро: нашпигованные свинцом зомбяки рухнули на землю и еще долго дергались, словно монстры Франкенштейна, пытаемые гальваническим электричеством. Работягам тоже досталось: трое не встали, семеро торопливо бинтовали свежие раны, бодрились, делали вид, что ничего особенного не произошло – знали, что беспомощных и слабых Гусак прямо здесь и прикончит. Ресурсы ограничены, а рабов и новых найти можно – их тут по подвалам и чердакам еще много прячется, а некоторые и сами приходят за пайкой и защитой.

– Хотел бы я знать, что за тип тут у нас нарисовался, – задумчиво проговорил Гусак, глядя на агонизирующих мутантов. – Сдается мне, мы с ним пересекались где-то. Иначе откуда он так много знает?

– Попробуем выяснить, – сказал Горец.

– Не нужно. – Гусак покачал головой. – Отдадим ему бабу с детьми, пусть валит на все четыре стороны. Времени у нас мало, Башир. Не надо сейчас распыляться.

– Как скажешь, Леша.

Гусак быстро и словно бы подозрительно оглядел своих людей, потом отвел Горца в сторону.

Сказал ему тихо:

– Может так выйти, что все придется бросить. Возможно, и самому придется измениться. Другим стать. Понимаешь?

– Да. Накинуть овечью шкуру.

– Точно! – Гусак хлопнул приятеля по плечу. – Это хорошо, что ты меня понимаешь. Потому что тебя я бросать не хочу.

– Это тебе спасибо. Если бы ты тогда зимой не остановился… Ничего этого и не было бы. Кончился бы Гусак, даже не начавшись.

Горец кивнул, вспомнил себя молодого, свои наивные планы на жизнь: построить дом, жениться, нажить пять детей – трех мальчиков и двух девочек, создать музыкальную группу, чтобы подрабатывать на свадьбах – не ради денег, а для души.

А та встреча на дороге все изменила: он забросил всякие глупости, которыми его когда-то заставляли заниматься родители: шашки эти, гитару; с годами он стал еще сильней, жестче, превратился в настоящего мужчину, в матерого хищника, выжил, несмотря ни на что, и продолжает жить, когда все человечество практически прекратило существовать…

Может, зря он тогда не проехал мимо?

Первое, что увидел Коля, когда очнулся, – это потолок.

Обычный потолок, выложенный пенопластовой плиткой с чуть заметным голубоватым орнаментом. В центре его висела люстра с пятью рожками. В углу, практически над самой головой, здоровенный отожравшийся паук свил паутину. Сам он спрятался за отставшими обоями, но весь там не помещался, и Коля какое-то время наблюдал за ним, пытаясь вспомнить, где находится и как здесь очутился.