Чистилище. Турист

Воображение рисовало пугающие картины.

Она, наверное, сошла бы с ума на следующий день, если бы не работа. Утром надо было покормить детей – а в деревне даже это обыденное дело превращается в непростой квест: найти ведра, достать воду из колодца, принести в дом, нарубить хвороста, растопить печку… У Коли в сенях стоял керогаз, но Маша побаивалась этого вонючего антикварного агрегата. Ей было спокойней готовить на углях или огне. Да и детям простая еда из русской печи нравилась больше.

Дела отвлекали от тревожных мыслей.

И Маша специально искала себе работу, придумывала ее, лишь бы не вернулись мучающие кошмары.

Но забыться было сложно. Теперь уже и дети ждали дядю Колю. Анжела каждые полчаса подходила к маме, спрашивала:

– Мам, а когда дядя Коля вернется?

Что она могла ответить?

– Мам, а он привезет нам игрушки?

– Я не знаю, дорогой…

День прошел, и вечер кончился, а дядя Коля так и не появился.

– Его больше с нами не будет, как папы? – спросил Андрей, упрямо отказывающийся засыпать.

Маша заплакала.

Сын – старший мужчина в доме – погладил ее по руке.

Ночь прошла быстро – в самом ее начале усталость наконец-то одолела Машу. Она только коснулась головой подушки – и как отключилась. Очнулась поздно – солнце стояло высоко, а на столе остывал приготовленный Анжелой завтрак – она-то керогаза не боялась, ведь у нее был личный ангел-хранитель.

– Дядя Коля не вернется, – объявила Маша, собрав детей. – С ним что-то случилось. Так что дальше придется жить самим.

Стоило ей произнести это вслух, и страх исчез.

– Скоро мы отсюда уедем, – сказала она. – Отправимся в путешествие.

– Туда, куда хотел нас отвезти папа? – спросила Анжела.

– А если дядя Коля вернется, когда нас здесь не будет?

– Мы оставим ему записку. Поможете мне ее сделать?

Дети с удовольствием приняли новую игру, так что разных записок получилось аж пять штук. Маша развесила их на видных местах, не очень-то веря, что кто-нибудь прочитает эти каракули.

Откладывать сборы она не стала. Упаковала весь провиант, что у них еще оставался, отнесла в машину.

Наполнила колодезной водой пять пластиковых девятилитровых бутылей. Собрала одежду. А потом долго сидела возле ружья, но так и не решилась его поднять.

Оружие вызывало у нее отвращение.

Кто-то не может коснуться паука, кто-то ни за что не возьмет в руку змею или жабу. Машу воротило от одной только мысли о стоящем возле входа ружье.

Она так и не взяла его с собой. Оставила у порога, решив, что без оружия им всем будет безопасней.