Чистильщик

Потом пройдет несколько часов, и меня найдут и припишут к остальным жертвам. Пытаюсь представить выражение маминого лица, когда она узнает. Пытаюсь представить выражение лица инспектора Шредера, когда он узнает, что мой IQ был несколько выше, чем у растения в углу конференц-зала. Думаю о том, как больно будет Салли. Приятно пофантазировать на тему их реакций. Это все, что мне остается в данный момент.

Мелисса как будто ждет, что я что-то скажу, но я не хочу заговаривать первым. Я знаю, что она первой нарушит тишину, потому что женщины долго молчать не могут, и я уверен, что она что-нибудь объяснит, перед тем как пристрелить меня.

— Что, ничего не скажешь?

— Я думала, что мужчине в твоем положении найдется что сказать.

— Ну, например, «почему ты целишься в меня из пистолета»?

— То, что ты сказала. Насчет пистолета.

— А тебе что, не нравится?

— Чем этот малыш заряжен? — спрашивает она, бросая быстрый взгляд на пистолет.

— Люгер, девять миллиметров.

— Да, но какого типа?

— Оболочечные, легко разрушаемые.

Она делает пару шагов назад, чтобы иметь возможность внимательнее рассмотреть пистолет, но не настолько, чтобы я мог до нее допрыгнуть.

— А… Металлическая оболочка, заполнена дробинами, спрессованными внутри. Надежная подача, к тому же быстрая.

Откуда она все это знает? Пытаюсь прикинуть расстояние между нами. Около пяти метров. Далеко, не допрыгну. Это расстояние кажется еще большим, учитывая, что человек с пистолетом, стоящий напротив, знает, как устроены оболочечные пули с контролируемой баллистикой.

Уверен, что она ждет от меня комплимента насчет ее осведомленности в оружии. Не дождется.

— Снимай штаны, — командует она.

Мое сердце громко стучит. Прямо-таки выпрыгивает от страха и возбуждения. Голова кружится так, будто вся кровь отлила к ногам. Большая ее часть явно прилила к промежности. Я опускаю руки к поясу и расстегиваю ремень. Неотрывно смотрю ей в лицо. Она выглядит возбужденной.

Пистолет в ее руке сидит как влитой. Она спокойна и собранна. Она знает, что делает.

Я — понятия не имею. Делала ли она это раньше? Смотрю ей в глаза, и, хотя могу ошибаться, мне кажется, что они становятся еще более синими. Теперь, когда у нее в руках сосредоточено столько власти, выражение этих глаз стало жестче. Она просто тащится от этой ситуации. Я слышу ее дыхание.

Расстегиваю ширинку. Спускаю джинсы. Выпрямляюсь и смотрю на нее.

— Ты меня застрелишь, если я откажусь?

— Я тебя по-любому застрелю.

А она честная. В этом нет ничего плохого.