Чистильщик

Продолжая держать направленный на меня пистолет, она обходит дерево кругом и проверяет. Наклонившись, затягивает браслеты поплотнее. Они вжимаются в кости моего запястья. Больно, но я не издаю ни звука, не показываю вида. Да, я настоящий мужчина. Настоящий мужчина, который понятия не имеет, что происходит.

Она возвращается, снова смотрит мне в лицо и вынимает еще одну пару наручников. Похоже, она хорошо подготовилась.

Подумываю, не попробовать ли пнуть ее ногой, пока она застегивает наручники у меня на лодыжках. Не поможет.

У нее пистолет. У нее ключи. А у меня осталась только эрекция, которой я до нее не достану. Дергаю наручники, потом дергаю дерево, но толку никакого.

Она берет мою куртку и выворачивает ее.

— Что у нас тут еще?

Я не отвечаю. Совру я или нет, все равно она проверит. Она шарит в карманах и находит нож.

— Интересные ты с собой вещички носишь, Джо.

Я пожимаю плечами, хотя она этого не видит. Это вообще получается довольно незаметно, когда лежишь с вытянутыми над головой руками. Она подбрасывает нож, лезвие над рукоятью, рукоять над лезвием и ловит его за рукоятку, лезвием вперед.

Она управляется с ножом лучше, чем я. Может, она профи. Потом шарит в джинсах и находит мой бумажник.

— Никакого удостоверения личности, да?

— Я уже достаточно взрослый, чтобы мне алкоголь продавали без удостоверения, если ты это имеешь в виду.

— И давно ты работаешь полицейским, Джо?

Она знает, что я не полицейский. Скорее всего, знала с момента нашей встречи.

— Приблизительно столько же, сколько ты работаешь архитектором.

— Бьюсь об заклад, полиция много бы отдала, чтобы взглянуть на этот нож. Наверное, они увязали бы его с парой неприятных эпизодов, произошедших в последнее время.

Она пропускает мою колкость мимо ушей и продолжает:

— Наверное, у пистолета тоже есть своя история.

— У всех есть своя история, — говорю я. — Какова твоя?

Она подходит ко мне, бросив мой бумажник — уже пустой — на землю. Засовывает мои деньги в карман моей куртки; это означает, что с курткой я могу тоже попрощаться.

Мелисса, если ее действительно так зовут, подсаживается ко мне; пистолет в левой руке, нож — в правой. Помню, как совсем недавно, когда я выходил из дома, это было мое главное оружие; это наводит меня на мысли о последних десяти минутах, предшествующих моему настоящему положению. Но все мои шансы остановить то, что должно произойти, были утеряны, когда я надел на запястья эти металлические браслеты. Может быть, этому суждено было случиться.