Чистильщик

Я не только двигаюсь быстро, но и ноги мои тяжело стучат об землю и посылают пульсирующие сгустки жара снизу по направлению к бедрам. Минут двадцать я бегу, шатаясь и спотыкаясь, после чего вновь падаю на колени и сжимаюсь в плачущий, кровоточащий, агонизирующий комок. Хочу закрыть глаза и просто полежать тут еще пару часов, но знаю, что нельзя. Рано или поздно в парке кто-то появится. Из-под скамеек и из домиков на детских площадках выползут любители нюхнуть клея, чтобы встретить утро еще одного насквозь прохимиченного дня.

Они, естественно, найдут меня, но не помогут — только позаботятся о том, чтобы лишить меня того немногого, что у меня осталось.

Снова встаю на колени. На ноги. Вперед.

На этот раз дело идет легче. Я расставляю руки по сторонам и балансирую, зигзагами продвигаясь вперед. Не отрываю глаз от края парка. Не смотрю вниз. Не смотрю по сторонам. Просто иду. Надо просто идти, и все будет в порядке… еще двадцать метров позади, еще тридцать. Еще пара минут, и я снова падаю на колени, пытаясь сдержать крик.

На этот раз у меня получается.

Смотрю, как солнце ползет по небу. Интересно, какая сегодня будет погода. На сегодня планируется солнце, тепло и бесконечная боль, на недолгие, но неизбежные промежутки. Может быть, не только дня, но и всей недели. Или целого проклятого года.

Снова умудряюсь встать на ноги. Иду, широко расставив ноги. Зажимаю яйца в одной из рук — чертовски больно, но идти удобнее. Спотыкаясь, прохожу еще метров двести, останавливаюсь, чтобы проблеваться, и еще двести метров.

Я даже остановился, чтобы помочиться, это больно, но просто, потому что я делаю это прямо в штаны. Моча стекает у меня по ногам и затекает в кожаные ботинки. Тепло, неудобно и щиплет.

Путь до дома занимает у меня около часа, за который джинсы спереди успевают пропитаться мочой и кровью. Я ни разу не потерял сознания, но несколько раз мир вокруг начинал кружиться и сереть. По пути мне встречается несколько человек; кто-то меня видит, кто-то — нет.

Некоторые смотрят на меня и молча проходят мимо. Это не тот район, где соседям есть какое-то дело друг до друга. Когда я дохожу до дома, он не кажется мне больше халупой, кое-как слепленной весьма посредственным архитектором. Он кажется мне дворцом. Жаль только, что этот архитектор лифта в нем не предусмотрел.

По лестнице я поднимаюсь, сев на первую ступеньку спиной к верху и потихоньку подтягиваясь на руках от ступени к ступени.