Чистильщик

Убийца, наверное, надел двое перчаток, так как на следах, оставленных пальцами, не было обнаружено даже контуров ногтей. Единственными найденными отпечатками оказались нерезкие пятна на ее веках, да и те так сильно смазаны, что пользы от них не было никакой. Это одно из больших достоинств человеческой кожи — уникальный материал, на котором практически не остается отпечатков пальцев. Правда, были найдены волосы в других местах. И ниточки из одежды. И следы. Но пока все они свелись к следам ее мужа, нашедшего тело, и полицейских с детективами, работавших на месте преступления.

Невозможно оставить место преступления абсолютно нетронутым. Чтобы это сделать, пришлось бы упаковать все место преступления в огромный полиэтиленовый пакет, в который никому не разрешалось бы войти, чтобы собрать изначальные улики.

У полиции есть база данных ДНК своих сотрудников. Таким образом они исключают улики, оставшиеся после их людей. Затем берут пробы крови членов семьи, друзей, соседей, до тех пор, пока не сведут количество улик до минимума.

Прошлой ночью я оставил массу улик: слюну на тех двух бутылках пива, нитки из одежды, волосы. Но на меня не заведено никакого досье. Ничто не могло увязать эти улики с моим именем. Так что я — свободный человек.

Тот, кто убил Даниэлу, мог иметь свое досье.

Улики, которые я после себя оставляю, связывают мои убийства друг с другом. Не знаю, кто проассоциировал убийство Уолкер с остальными, но решение это было неверным.

Я доедаю яблоко, и больше мне есть нечего.

Яиц сегодня нет. Обеденный перерыв почти закончился, но у меня еще есть немного времени, чтобы изучить отчет о вскрытии. Ее ногти были подрезаны после смерти, видимо, она здорово поцарапала своего убийцу. Меня тоже неоднократно царапали, но лицо — никогда, да меня это и не особо беспокоит, так как это часть моей работы. Я просто никогда не закатываю рукава, пока не пройдут эти царапины. Я бы никогда не додумался обрезать им потом ногти, чтобы спрятать улики. С чего бы я вдруг начал стричь ноги и подмывать волосы на лобке именно этой жертве и никакой другой? Как полиция может связать это убийство с остальными?

Я складываю фотографии и бумаги в портфель, потом кладу туда кассету из конференц-зала, запираю его и оставляю на скамье.

Иду на четвертый этаж, где больше комнат и меньше людей и где нет конференц-зала. Здесь я повторяю ту же процедуру с тряпкой и пылесосом. Со всеми здороваюсь. Все улыбаются мне, будто я их лучший друг.