Чистильщик

Она поворачивается ко мне, елозя мочалкой по моей тарелке, и кожа вокруг ее рта приходит в движение, растягиваясь в лучезарную в улыбку.

— Правда? Какой именно?

— Как раз тот, который ты пьешь.

Я не могу просто сказать «три доллара». Я должен быть точным.

— За два девяносто девять.

Я вижу, как она мысленно подсчитывает, но не прерываю этого процесса своим ответом.

— Это скидка в два доллара сорок четыре цента. Неплохая экономия. А ты видел мой последний паззл?

На самом деле скидка получается в два доллара сорок шесть центов, но я ее не поправляю.

— Пойди посмотри, он там, рядом с телевизором.

Смотрю на паззл. Я действительно его рассматриваю, так как знаю, что она меня будет потом про него расспрашивать. Дом. Деревья. Цветы. Небо. По-моему, паззлы — все равно что эти комедии по телевизору — все абсолютно одинаковые. Направляюсь обратно на кухню. Она вытирает мою тарелку.

— Ну, и что ты думаешь?

— Тебе понравился домик?

— Какие тебе больше всего понравились?

— Красные. Те, что в углу.

— В правом или в левом углу?

— Мам, ты собрала только левый угол.

Удовлетворенная тем, что я говорю правду, она убирает посуду. Вернувшись в гостиную, мы садимся и продолжаем разговаривать. О чем, понятия не имею. Все, о чем я могу думать в настоящий момент, это о том, как бы было здорово, если бы она потеряла голос.

— Я пойду налью себе чего-нибудь попить, мам. Ты точно ничего не хочешь?

— Если это наконец тебя заткнет, давай. Завари мне кофе, и покрепче.

Иду обратно на кухню.

Ставлю чайник. Насыпаю кофе в две кружки. Беру мешочек с крысиным ядом, который тоже был со скидкой, но не с такой хорошей, как апельсиновый сок, который я не купил. Засыпаю приличную горсть в кофе. Маме нужен крепкий кофе, потому что ее вкусовые рецепторы притупились. Когда чайник вскипает, я размешиваю получившуюся смесь до тех пор, пока все полностью не растворяется.

Иду обратно в гостиную, телевизор опять включен, но она все равно опять начинает со мной говорить. Я протягиваю ей кружку.

Она делает звук погромче, чтобы продолжать слышать то, что они говорят, не прерывая разговора со мной. Белые мужики делают что-то невероятно смешное. Я задумываюсь, насколько то же самое выглядело бы смешным, если бы они жили в такой квартире, как моя. Мама сгибается и начинает отхлебывать от своего кофе, держа чашку так, будто она обороняется, ожидая, что в любой момент кто-нибудь выхватит ее из рук. Когда она заканчивает, я предлагаю помыть ее чашку.