Чистильщик

Когда Трэверс заходит внутрь, его приятель, парень с темной шевелюрой и коротко подстриженными усами, окидывает взглядом улицу, как будто что-то или кого-то ищет. Если он искал меня, то не нашел. Теребя воротник своей шелковой светло-зеленой рубашки, он разворачивается и быстро захлопывает дверь.

Мне придется подождать пару часов. Я захватил с собой кроссворд Даниэлы, чтобы убить время и потренировать мозги. Четыре по вертикали. Вездесущее существо. Три буквы. Есть буква «О».

Медленно тянется время, на улице зажигаются фонари.

Ищу, но не нахожу никаких признаков жизни в этом аккуратном пригородном районе и начинаю беспокоиться, куда все подевались. Может, все они умерли?

Я успеваю прорешать пару кроссвордов, прежде чем в доме окна на первом этаже гаснут и зажигаются на втором. Жду еще десять минут, и свет на втором этаже гаснет тоже. Его заменяет неяркое приглушенное свечение. Скорее всего, от ночника. Трэверс все еще внутри.

Я открываю портфель. Вынимаю свой «„глок“». Не собираюсь никого убивать, но лучше уж пристрелить кого-нибудь, чем быть пойманным.

Засовываю пистолет в карман своего комбинезона.

В идеале я бы залез на дерево, чтобы увидеть то, что, к сожалению, должно быть мной увидено. В свое время мне приходилось становиться свидетелем довольно странных вещей, но этого — никогда. Делаю глубокий вдох. Сосредотачиваюсь на своей работе. Мне просто нужно это увидеть. Мне не надо этого делать.

Вожусь с дверным замком. Руки трясутся. Пятнадцать секунд.

Внутри дом оказывается настолько чистым и аккуратным, что больше похож на декорацию.

Я тихо прохожу по гостиной, на секунду остановившись перед телевизором с огромным экраном, пожалев, что не могу взять его домой. Я бы захватил и замечательный мебельный гарнитур, если бы мог впихнуть его в свою квартиру. Широкий ковер посередине комнаты увязывает все в одну общую картину. Все здесь цветное: диваны ярко-красные, ковер желто-коричневый, стены — цвета оранжевого закатного солнца. Понимаю, что теряю время.

Держа пистолет наготове, направляюсь к лестнице и начинаю медленно подниматься. Стараюсь держаться вдоль покрытых ковром краев, чтобы не шуметь.

Когда я поднимаюсь наверх, то по доносящему из спальни мычанию понимаю, что предосторожность была излишней — любые изданные мной звуки остались бы незамеченными. Останавливаюсь; перед глазами у меня возникает список. Пять имен. Стоит мне заглянуть в спальню, и имен останется четыре. Мычание становится громче.