Это поможет впоследствии определить, когда же ее туда положили.
Роджерс взял бутылочку двумя пальцами и сунул себе в карман.
— Больше вы ничего не хотите мне сказать об этом, сэр? — спросил он.
— Мне больше нечего сказать. Вы располагаете всеми фактами.
— Имеется один факт, — заметил д-р Ботвинк, — который меня по крайней мере несколько утешает.
— Что именно, сэр?
— Тот факт, что бутылочка эта теперь пуста. Это означает, что я смогу пообедать относительно спокойно.
Он встал и вышел из комнаты. По этой ли причине или по другой, но он выглядел не таким подавленным, как раньше.
Лицо его было по-прежнему серьезным и задумчивым, но выражение страха, появившееся с того момента, как стало известно о гибели миссис Карстерс, исчезло. Он довольно быстро прошел в северо-восточное крыло дома, поднялся по знакомой узкой лестнице и опять очутился в архиве. Однако в этот раз его убежище потеряло для него свое очарование. Внешне в архиве ничего не изменилось. Крыша каким-то чудом выдержала натиск непогоды.
Архивные документы лежали в дубовых шкафах сухие и нетронутые. Но теперь они тщетно обольщали его. Между ними и их пылким обожателем что-то вклинилось. Двадцатый век, вульгарный, суматошный и тревожный, вторгся в цитадель восемнадцатого и разгромил ее. К своему глубокому удивлению, д-р Ботвинк обнаружил, что бумаги третьего лорда Уорбека не вызывают у него никакого интереса. Праздно просидел он несколько минут за столом, пока не признал себя побежденным. Тогда он отложил перо, которое бесцельно вертел в руках, и стал прохаживаться по узкому помещению.
Он уже четыре раза, круто развернувшись у стола, подходил к двери, как вдруг она отворилась.
— А! — изумленно воскликнул д-р Ботвинк. — Леди Камилла.
— Я помешала вам, доктор Ботвинк?
— Как вы можете задавать мне такой вопрос! Вы — помешали! При мысли о том, как я недавно обошелся с вами, поверьте, я…
— Вот об этом-то я пришла с вами поговорить, — без всяких церемоний перебила его Камилла. — По-моему, вы обязаны дать мне объяснение.
Что, собственно говоря, вам и всем остальным понадобилось у меня в комнате?
— Это было недоразумение, в котором виноват я. Впрочем, — поправился он педантично, — «недоразумение» неподходящее слово. Я счастлив, что ошибся. Попросту говоря, когда я шел к вам, я думал, что вы умерли.
— Вы думали, что… Поистине странный повод для того, чтобы врываться в комнату к женщине. В жизни ничего подобного не слышала.
— И тем не менее это правда.
