— Садись вон там, — сказал лорд Уорбек грубовато, как будто несколько стыдясь такого проявления чувства со стороны сына. Он указал на кресло с другой стороны камина. — Выглядишь ты хорошо.
— Спасибо, чувствую себя как нельзя лучше, — сказал Роберт. — А ты выглядишь… — Он запнулся и продолжал слегка встревоженно: — Как ты себя чувствуешь, отец?
— Как обычно, — ответил спокойно лорд Уорбек. — Чувствую себя как человек, который спокойно ждет, что аневризма у него лопнет или что там с ними, с аневризмами, бывает.
Вот уже три месяца, как молодой Кертис сказал мне, что я не дотяну до Рождества, но теперь, когда до Рождества осталось всего несколько часов, я думаю, что дотяну. По правде говоря, я верю, что ты поможешь мне протянуть до конца святок. Было бы крайне невежливо со стороны хозяина отправиться на тот свет в такой момент.
При слове «хозяин» на лице Роберта, которое до сих пор выражало только сочувствие и участие, появилось выражение угрюмого неодобрения."
"— Ты пригласил сюда Джулиуса, — сказал он тихим, ровным голосом.
— Да. Я написал тебе об этом в последнем письме?
— Нет. Один из моих парней сказал мне. Он прочел в газете.
— Что ж, на этот раз газета не ошиблась. Джулиус уже здесь и, по словам Бриггса, проводит время, обдумывая надбавку к подоходному налогу.
— Не нахожу в этом ничего забавного. — Сказав это, Роберт сердито уставился на огонь и при этом вдруг стал так неожиданно похож на надувшегося мальчишку, что отец, в котором спорили любовь и досада, с трудом удержался от смеха.
Но, быстро овладев собой, он ответил:
— Допустим, что шутка не из хороших, но зато она в духе Джулиуса. Вини за нее его, а не меня. Во всяком случае, мне незачем говорить, что подоходным налогом не шутят.
— Суть не в этом, — настаивал Роберт.
— Понял, понял. Ты возражаешь против самого Джулиуса.
— Конечно. Как ты мог допустить, папа, чтоб он приехал сюда — именно он?
— Послушай, Роберт. — Голос лорда Уорбека, хотя и слабый, звучал строго и властно.
— Мы с тобой не всегда были во всем согласны, но я думаю, что ты по-своему, так же как и я, дорожишь традициями нашей семьи и традициями этого дорогого тебе старого дома. Насколько помню, при мне, да и раньше, до меня, на Рождество в Уорбек-холле собирались вместе все родственники и все наши друзья. А теперь из нашей семьи мало кто остался. Не считая тебя, Джулиус — единственный мой близкий родственник, оставшийся в живых.
