[11]
— И вы не подходили к шкафу третий раз?
— Зачем? У меня пропал интерес к нему.
— К шкафу или к яду?
— Повторяю, я не заметил там никакого яда.
— Ваша наблюдательность, доктор Ботвинк, по-видимому, весьма избирательна.
— Что верно, то верно. Вы определили эту черту, если позволите так сказать, с замечательной точностью.
— В таком случае вы небось скажете мне, что ваши наблюдения над тем, что произошло прошлой ночью, ничего не стоят и что, если я стану вас об этом спрашивать, я зря потрачу время.
— Напротив того.
Я был живо заинтересован тем, что произошло. И я думаю, что видел все не хуже, чем… чем кто-либо другой.
— Мне бы хотелось это проверить. Заметили ли вы, что мистер Уорбек опустил что-то в свой бокал, перед тем как его выпить?
— Я не заметил этого, — сказал д-р Ботвинк подчеркнуто.
— Однако сэр Джулиус, миссис Карстерс и Бриггс — все они уверены в том, что он это сделал. Как вы это объясните, сэр?
Д-р Ботвинк молчал.
— Ну? Что вы скажете?
— Если они все в этом сходятся, то кто я такой, чтобы им возражать? Но сходятся ли они? Вот вопрос, который я себе задаю.
— Я только что сказал вам, что они стоят на одном.
— Извините меня, сержант, но этого вы мне как раз и не сказали. Вы мне сказали, что все они одинаково уверены в этом. Но вы не упомянули леди Камиллы, а это, пожалуй, кое-что да значит. Далее, вы не сказали, что они сходятся насчет момента, а также насчет обстоятельств, при которых этот факт, по их словам, имел место. Ведь в этом и состоит проверка, не так ли? Хоть я и антиклерикал, но Библию я знаю.
— А какое отношение к этому имеет Библия, позвольте спросить?
— Я имел в виду историю Сусанны и старцев, которую такой опытный полицейский, как вы, должен был бы знать.[12]
— Знаю, — коротко ответил Роджерс.
Некоторое время он молчал. Д-р Ботвинк с видом дискутанта, отстоявшего свою точку зрения, удовлетворенно откинулся на спинку кресла и стал обводить глазами заставленные книжными полками стены библиотеки. Вдруг его глаза остановились на одной точке прямо за левым плечом сержанта.
Он пристально смотрел на это место, и на лице у него появилось живейшее любопытство; но, когда Роджерс обернулся, чтобы узнать, что же так заинтересовало историка, он не увидел ничего, кроме уставленной книгами полки, не отличающейся от других полок в библиотеке ничем, кроме абсолютно неинтересных названий на корешках.
— Доктор Ботвинк! — сказал Роджерс громко.
Историк виновато вздрогнул.
— Прошу извинить меня, — сказал он.
