— Выйди ты замуж даже за самого знатного человека в стране, ты все едино ей неровня, и не стоит делать вид, что это не так.
— Не в средние века живем, папа. Только оттого, что она из благородных…
— Только оттого, что она из благородных, — твердо повторил Бриггс, крепко придерживаясь своих устаревших убеждений. — Ты не сумела бы вот так, как она, выйти из комнаты, хоть век этому учись. Она выше тебя, Сюзанна, что бы она ни сделала.
— Ну, она… — загорячилась Сюзанна, но запнулась, когда до нее дошел смысл слов, сказанных отцом.
— Что ты хочешь сказать? — прошептала она испуганно. — Папа, неужели ты хочешь сказать, что это она бросила ему то самое в бокал?
— Ничего я не хочу сказать — просто потому, что мне нечего сказать. Я сказал мистеру Роджерсу, что это было самоубийство, а поверил он мне или нет, не знаю. Говорю тебе, не твое это дело. Пусть им занимаются те, кого оно касается. Твое положение от того, как это произошло, не изменится. — Он посмотрел на часы. — Мне пора идти, — сказал он. — Я сейчас пришлю тебе сюда поднос с едой.
Сиди смирно возле постели и дай мне знать, если его светлость… если что-нибудь случится. Ты не принесла с собой шитья или чего-нибудь, чем заняться?
— Найду чем, — ответила Сюзанна, доставая из своей сумки прибор для маникюра. — Ногтями займусь. А чудно! — добавила она, усаживаясь в кресло. — Сколько времени я хотела попасть к его светлости и вот — на тебе! Я сижу здесь, в его комнате, а все уже кончено, и только еще шум идет. Бедный старик! Он был славный, правда?
— Славный — не то слово, дочка.
— Мне думается, он бы ладил со мной, если бы Роберт поступил как надо. Просто совестно, что я не могу ему рассказать. И чудно вышло! Ты старался его оберечь, а он так и не узнал про то, что только и могло бы его порадовать. А сэру Джулиусу ты скажешь, папа? — добавила она.
Бриггс покачал головой.
— Пускай он называет себя социалистом, а я голову прозакладываю, что для него это будет удар, — заметила Сюзанна. Эта мысль, по-видимому, привела ее почти в хорошее настроение, и, когда отец ушел, она мирно занялась своими ногтями.
Сэр Джулиус в это время находился в библиотеке. Он вошел туда, едва д-р Ботвинк ушел, да так стремительно, будто ждал этого за дверью. Он застал сержанта Роджерса развалившимся в кресле; сержант курил свою самокрутку и задумчиво глядел на классические бюсты, стоявшие на книжных шкафах. Когда министр финансов вошел, он машинально встал.
— А, Роджерс, — сказал сэр Джулиус.
