Молодая женщина некоторое время задумчиво смотрела в окно, потом тряхнула рыжими кудрями:"
"— Не знаю. Все равно вы меня не убедите, что неожиданно Лунина стала представлять для Соньки такую опасность, что та взбесилась и решила перетравить пол-Европы.
Эфэсбэшник кинул на свидетельницу осторожный взгляд.
— Хорошо. А если предположить, что Либерман был связан с Луниной не только интимными отношениями?
— Что вы имеете в виду? — подозрительно поинтересовалась Даша.
Полетаев выдержал паузу, словно не решаясь дурно говорить о незнакомых людях.
Когда же он продолжил, голос его звучал чуть тише и доверительнее:
— Для вас наверняка не секрет, что Либерман взял в банке кредит и, не вернув, уехал на постоянное место жительства в Германию… По имеющейся у нас информации банк не собирался прощать долг.
— Ну и? — Даша поняла, куда он клонит, но предпочла дослушать до конца.
— Не могло ли произойти следующее: и ему и ей нужны деньги, Светлана неким образом получает от матери секретную информацию, а Либерман находит для нее покупателя.
А дальше: либо покупатель убивает их обоих, либо Соня, узнав об этом, предпочитает видеть брата лучше мертвым, чем в тюрьме. А? Как вы думаете?
Даша уже собралась было выдать очередную партию возражений, как неожиданно осеклась на полуслове.
— Интересно, — скептически прищурилась она и с такой злостью воткнула сигарету в пепельницу, что пепел разлетелся по всему столу, — вы и в самом деле принимаете меня за фантастическую дуру? Думаете, я книг не читала? Подполковник разведки советуется с домохозяйкой! Смешно.
И глупо. Можете сгнить здесь на корню, можете задавать мне какие угодно вопросы: наводящие, разводящие — я действительно ничего не знаю. Не встречала их обоих несколько лет, а за те три минуты, пока мы беседовали с Луниной по телефону, не припомню ни одного слова, которое можно было бы принять за приглашение к участию в государственной измене!
Полетаев, выслушав ее речь, моментально стер с лица растерянное выражение и, взяв стул, присел рядом.
— Если бы у меня были хоть малейшие сомнения в вашей искренности, — тихим бесцветным голосом начал он, — мы бы сейчас беседовали в другом месте и на другую тему. На данный момент меня интересует совсем иной вопрос, и пока я не найду на него ответ, вам придется видеть меня днем и ночью.
