Огромные черные зрачки странно мерцали в слабом свете свечи, завораживали, гипнотизировали.
— Да мне и поведать-то особо не о чем. — Он задумчиво теребил салфетку. — Жизнь в Советском Союзе помню как в тумане — маленький был. Потом переехали в Вену. Учился. Родители хотели, чтобы я, как и они, стал музыкантом, но… — он рассмеялся, — у меня в ушах тамтамы — полное отсутствие музыкального слуха. Все детство надо мной охали, как же так, родители гении, а на мальчике природа отдыхает… До сих пор вздрагиваю при виде скрипки.
Однажды, устав от охов и вздохов, подумал и стал ювелиром.
— Кем? — изумилась Даша.
— Ювелиром. Отличная еврейская профессия. Можно сказать, что от родных корней не оторвался.
— И что же ты делаешь? Сидишь в будке с лупой в глазу? — недоверчиво поинтересовалась она.
— Зачем, — Илья покачал головой, — у меня салон. В двух шагах от Санстефанплатц. Дизайн украшений разрабатываю сам, даже получил несколько наград.
— Понятно, — уныло вздохнула молодая женщина."
"Где-то совсем рядом била ключом настоящая жизнь.
Одни создавали элегантные украшения и продавали их в собственных салонах, а в обеденный перерыв ездили в Прагу пропустить стаканчик вина, другие что-то расследовали по дороге из Линца в Париж… Даже паразитская Светка мотается по Европе как подорванная. А она? Даром что живет в Праге. С тем, что видит каждый день, могла бы жить где угодно: стирка, готовка, уборка… А ведь ей уже тридцать.
— Даша, — прервал поток мрачных мыслей Илья, — еще чуть-чуть, и я сделаю себе харакири.
Мне кажется, тебе со мной все хуже и хуже.
В ореховых глазах блеснули слезы:
— Это мне с собой все хуже и хуже…
Он осторожно взял ее за руку.
— Расскажи, что случилось.
— О чем рассказывать? — Даша с силой закусила губу, чтобы не расплакаться. — О том, что я целыми днями кружу по дому? Муж все время на работе, а когда возвращается либо ест, либо спит. Ребенок полдня в саду, полдня на моей шее. Уже пять лет я не работаю, друзей нет, при этом времени на развлечения тоже. О чем рассказывать? О недостиранном белье? Или о том, как в университете я мечтала стать великим искусствоведом, а стала паршивой домработницей?
Упиваясь своим горем, она тем не менее отметила, что упоминание о семье не вызвало отрицательной реакции, неотразимый владелец ювелирного салона лишь слегка поморщился, сделав очередной глоток.
— Насколько я понимаю, сейчас это самая большая проблема в судьбе современной женщины. Хочется и карьеру сделать, и в девках сидеть неохота.
