Тогда эта мысль показалась Даше забавной, но сейчас зловещий смысл дурацкой фразы рисовал жуткую картину: шеренги гробов под открытым, чистым небом. Для вас, москвичи и гости столицы…
Она зажмурилась. А вдруг теперь Светка будет до ночам к ней являться? Чушь какая в голову лезет…
Боясь остаться со своими мыслями наедине, Даша принялась рассказывать все, что помнила о Луниной. Говорила без остановки, с долгими лирическими отступлениями и такими пикантными деталями, что младший полицейский краснел, а майор удивленно поглядывал на нее через плечо, не спятила ли их свидетельница часом.
5
Реальность оказалась более суровой. С трудом сдерживая тошноту, молодая женщина вышла на улицу и села прямо на землю. Плакать уже не хотелось. Было тихо и холодно. Обхватив голову руками, она тупо смотрела в пустоту.
""Как странно, — думала Даша, — человека потрясает не только смерть друзей, но и врагов. Вот был человек, живой и теплый, смеялся и любил, обманывал и обманывался, а теперь все — ничего больше не будет… Не сказано, не сделано, не разбито, не пролито.
Чужая смерть словно поздравительная открытка от своей собственной, мол, не скучай, жди, я обязательно приду. Memento more[4] "".
— С вами все в порядке? — негромко окликнул ее Томек. — Может, врача позвать?
— Не надо, — хрипло ответила Даша и испугалась звука собственного голоса. — Сейчас все будет нормально. Только выкурю сигарету и поговорим."
"Выкурить пришлось четыре. Но они, плюс две чашки кофе, плюс рюмка бехеровки сделали свое дело, через полчаса она была почти спокойна.
— Итак, вы уверены, что мертвая женщина, которую вы видели, является Луниной Светланой, вашей знакомой?
— Да, абсолютно в этом уверена. — Даша закусила губу, чтобы не расплакаться. — Как это произошло? Кому понадобилось ее убивать?
В кабинете громко тикали настенные часы. Огромные, с замысловатой резьбой, они выглядели неуместно в этом небольшом, но довольно уютном помещении, где все столы были завалены папками, бумагами вперемешку с чем-то неуловимо домашним, как бывает только на тех рабочих местах, где люди проводят времени больше, чем дома.
Томек с безнадежной грустью взглянул на деревянный циферблат и сверил со своими наручными — все точно, начало девятого.
— Вы второй раз говорите об убийстве. Однако многие детали свидетельствуют о самоубийстве, — комиссар раскрыл Папку и достал сложенный вдвое лист бумаги, — вот, прочтите.
Молодая женщина уставилась на Томека.
