— Это ж у меня была первая командировка, я еще не знал, что это — обычная шутка Константина Кимовича, прямо-таки ритуал… Потом, конечно, свыкся, он и меня пару раз так встречал… Багров Игорь Иванович.
— И кто же вы теперь? — спросил Мазур.
— Кап-один. Ну, и тут всякое, — он черкнул большим пальцем по обеим сторонам груди — без всякого бахвальства, со спокойным видом человека, привыкшего, что на груди у него привинчено и приколото немало разномастных блях.
Неплохо, подумал Мазур. Посвященным давно известно: люди из команды Лаврика всегда чуточку быстрее получают очередные звезды и бляхи.
Правда, до них еще нужно дожить — а это не всем удавалось. Были еще и такие, что не потянули. И ничего страшного с ними не случилось, просто вся их дальнейшая служба протекала в совершенно других, скучнейших условиях, уже никогда не имевших ничего общего с дальними странами и стволами наголо: берет, в лучшем случае — контрразведка флота, в худшем — вовсе уж бумажная работа в заштатных канцеляриях, где все носят погоны, но по сути ничем он отличаются от штатских клерков…
Они надолго замолчали — потому что говорить, собственно, было не о чем.
Мазур лениво смотрел на проплывавшую за окном цивилизацию: вполне современные здания, поток машин, в большинстве довольно новых, калейдоскопическая пестрота вывесок и реклам, светофоры, регулировщики на перекрестках в белоснежных мундирах, шлемах и крагах. Не требовалось большого ума, чтобы сообразить: они едут по центру и богатым кварталам.
Конечно, в Маджили есть свои трущобные кварталы, где в два счета прирежут не то что за дорогие часы, но и за новые ботинки — таких везде хватает, особенно если город не просто большой, но и портовый. Но пока что вокруг все говорило о достатке и благополучии. Значит, Лаврик где-то здесь — в трущобы обычно забиваются в особых обстоятельствах, каковых определение сейчас нет…
За окнами потянулся совершенно иной пейзаж — ряды аккуратных чистеньких домиков, стоявших, по советским меркам, сотках на десяти или чуть побольше.
Аккуратные домики, никак не для здешнего пролетариата, но небольшие, чаще всего в один этаж, редко в два, иногда с мансардами. Кое-где на участках символизируют близость к природе несколько пальм. Кое-где домики еще без крыш, в лесах, на которых лениво перемещаются рабочие, стоят бетономешалки, еще какие-то строительные прибамбасы.
