Чижик - пыжик

Ни перед кем, кроме сходки таких же, как он, не подотчетен. Тот же Енот часто забывал, как сам сидел в тигрятнике, десятый хуй без соли доедал, а его из общака подогревали. Мир зоны — подлейший мир. Робин Гуды там редкость, даже среди воров в законе. Я не злоупотреблял властью, привык к ней с детства. А может, раньше молодцу все было по плечу, а теперь все стало похую.

Народу набилось столько, что можно было подумать, будто день рождения у жены не бывшего, а действующего первого секретаря обкома КПСС. Кое-кто пришел потоптаться на трупе, но большинство — из-за его жены.

Все понимали, что такая баба с нищим жить не будет. Король умер — возьми меня королем! По подаркам можно было судить, у кого какие на нее виды. Они еще не знали, что она уже пришла к выводу: хуй на хуй менять — только время терять. Я тоже отметился, хотя получу Эльвиру, даже если откажусь от нее. Подарков было два: об одном знала Ира, о втором — только я и новорожденная. Мой был для нее самым дорогим.

— Решился старик? — спросил я, когда мы на короткое время остались одни.

Одета она была в серебристое, поблескивающее платье, обтягивающее ее стройное тело, как змеиная шкура. И походняк — вползает, а не идет.

— Почти. Сегодня доломается, — пообещала Сосулька, глядя на меня с такой собачьей преданностью, что и самой, наверное, странно. Ой, светит мне большущая капуста!

По всей квартире были расставлены подносы с наполненными бокалами и фужерами и тарелками с канапе. Единственный официант попервах не успевал, что немного смазывало светский раут.

Представляю, во что влетело это мужу. Выгреб все запасы на черный и позачерный день. Значит, выбор сделал, от бедности отказался.

Среди гостей были Яценко, отец и сын. Мамаша лежала в больнице, сердечко прихватило. Такая потеря денег любого бы подкосила. Правда, Петя был всего лишь мелко, как обычно, недоволен жизнью. Видимо, не знал еще, в какой жопе очутился. Поссы, хуек, последний денек.

Иришкин знакомила гостей со мной — будущим мужем — и шепотом объясняла мне ху какой хуй.

Здесь была и старая, и новая верхушка области и города. Старые пришли за сочувствием и поплакаться новым в ширинку, а те — сдрочить на них с крутого бугра. Было несколько старых, усидевших в своих креслах. Среди них — мой старый знакомый Муравка. Теперь на нем был генеральский мундир, а под ним — кресло начальника УВД области. Он почти не изменился, разве что совсем седой стал, а в остальном — тот же кабанчик, нахрапистый и трусливый одновременно.