Чижик - пыжик

Там еще ничего не знали, Шлема разнесет и сострижет купоны с хорошей вести, что пиздец коммунистам, привет анархистам.

Вечером поехали в кабак. Мзия была оставлена дома. Что нравится мне в азиатских бабах — ни одного пузыря. Ирка бы такой вой подняла!

Биджо с утра отпустил телохранителя, поэтому прошлись пешком от дома к автостоянке. Нугзари правую руку держал у бока, где за поясом торчал пистолет. Биджо шел спокойно. Он, как и я, фаталист. Но по моей теории меня в ближайшее время ждут сложности. Наша жизнь разбита на отрезки по двенадцать с кусочком лет.

Кусочек — величина переменная, колеблется около четырех месяцев. Иначе бы все было просто. После смерти старика я оказался на дне, но выкарабкался, а через период сел на иглу и сумел слезть; в четырнадцать разбил руку на тренировке, кость долго не срасталась, а в двадцать шесть — палец на ноге сломал; в шестнадцать влюбился в одну девочку, а в двадцать восемь встретил Иру; в восемнадцать чуть не гробанули мусора в малолетке… Ждем-с!

— У тебя напряги? — спросил я Биджо.

— Есть немного, — ответил он. — Разберемся.

Наше дело предложить, ваше дело отказаться. Да и чем я могу помочь?! Людей, оружия и денег у него побольше.

У въезда на стоянку лаяла грязная лохматая болонка, как две капли воды похожая на чичеринскую. Не удивлюсь, если ее зовут Чамой. Она лаяла просто так, в никуда. Сука, наверное.

Из будки вышел молодой парень — лысоватый, с хитрым лицом, смахивающий на моего шофера. Он поздоровался с Биджо и радостно сообщил:

Чему радуется?! При них охранял стоянку и при нас будет тем же заниматься.

— Как дела? — спросил Биджо.

— Нормально, — доложил сторож, почесав через рубашку наметившееся брюшко.

— Сколько? — Биджо достал черный кожаный лопатник.

Биджо дал ему полтинник. Сдачи не получил: с пизды сдачи нет. Теперь понятно, почему радуется сторож.

— Место держать? — спросил он, засунув руки в карманы шорт — обрезанных джинсов.

— Держи, — сказал Биджо.

Теперь этот сторож никого не пустит на стоянку, но для Биджо сохранит место.

За руль сел Нугзари. Когда проезжали мимо будки, он сказал о стороже:

— Студент. В Литературном институте учится. На писателя.

— Разве можно научить? — удивился я. — Писателем, как и вором, рождаются.

— Если учат, значит, можно, — ответил Нугзари.

В поле ветер, в жопе дым. Ладно, заблуждения делают жизнь легче. Или веселей.

Мы ехали по улицам, подсвеченным разноцветной рекламой.