Чижик - пыжик

Задаром.

— У меня уже есть, — пожаловался он. — Плачу нашим, местным.

— Не тем, что в нас стреляли?

— Это возле ресторана? Двоих там убили?

— Они. Там Петруха погиб и Чита, — он посмотрел на меня, догоняя, кто их завалил. — А-а-а!.. — он улыбнулся во всю харю, показав гнилые зубы. — Так теперь им пиздец?

— Дело нескольких дней. Узнаем всех, кто в их шобле, чтоб никого не осталось.

Он подсчитал, сколько бабок сэкономит под нашей крышей, поглядел на машину, прикинув, что не попользуется ею, пока живы местные отморозки, и сообщил:

— Я их всех знаю.

Заправляет Конь. Он по малолетке получил срок за изнасилование, а гоношится, как!.. — он так и не придумал сравнения, злость помешала. — Он был возле ресторана. Рассказывал, что еле отстрелялся. Мол, вас целая бригада прикатила.

— Ты видел, сколько нас было, — произнес я.

— Да понятно! Чего еще от него ждать?! Наверняка на зоне пидором был. Там же не любят насильников, правильно?

Ты прав, Аркаша, твоя срака шире.

— Еще у него в банде Лис, Правый…

— Ты думаешь, я их запомню, твоих правых-левых?! Напиши.

И адреса, если знаешь.

— Конечно, знаю. Я с ними со всеми в одной школе учился.

Он накарябал список в полтора десятка кличек и адресов, довольно своеобразных: «во втором доме от кочегарки», «в том доме, где универмаг, крайний подъезд, пятый этаж»… Сдал всех оптом за сраную тачку и освобождение от абиссинского налога.

По возвращению я связался с бывшими шпионами, встретились в кафешке в центре. Она была одной из первых в столице и прославилась тем, что здесь среди бела дня вывели во двор директора и расстреляли на виду у посетителей.

Не хотел делиться, засранец.

На встречу приехал Михалевский. Когда они порознь, я сразу понял, кто передо мной. Я положил перед ним список.

— Н-да!.. — восхищенно выдавил он, ознакомившись. — А мы только двоих нашли. Собирались последить несколько дней, на остальных выйти. Теперь быстро управимся.

Мы выпили по сотке, закусили.

— Твое предложение о Толстожопинске остается в силе? — спросил он.

— Да. Кто-то заинтересовался?

— Я оттуда родом. На Макаронке вырос.

Макаронка — район Толстожопинска вокруг макаронной фабрики. Рабочий район, со всеми вытекающими последствиями. Там живет половина моих людей и половина толстожопинских мусоров. В детстве вместе играли в казаков-разбойников и до сих пор продолжают.

— Дочка замуж вышла, внуки появились, стало тесно в квартире, — пожаловался Михалевский. — Новую не успел получить, отправили в отставку.