Чижик - пыжик

Долго не мог кончить, по сухому доебывал. А ей хоть бы хны. Двигает попкой влево-вниз, вправо-вверх и чуть не в такт со мной, но получается охуевающе. Я так усердно ее пер, что на хую мозоль натер. Залупа пощипывала, будто ее потерли мелкой наждачкой.

— Долго будешь в Москве? — спросила она, допивая выдохшееся «шампанское».

— Нет, одно дельце закончу и уеду.

— Какое, если не секрет?

— Должок надо вернуть.

— Я похож на человека, который будет кому-то подчиняться?!

— Не похож, — уверенно произнесла она. — Люблю отчаянных! — и полезла целоваться да так требовательно, что непонятно было, кто из нас рэкетир.

— Приезжай к нам, найду тебе отчаянного мужа, — предложил я.

— В Москве останусь, — грустно отказалась она. — Выйду замуж за какое-нибудь чмо с пропиской и буду ему изменять с тобой, когда будешь приезжать в Москву.

Утром, когда вез ее в институт, спросила лукаво:

Вера — это серая мышка. Не стал объяснять, что ебу таких только с голодухи: на безрыбье и жопа — соловей.

— Угадала, — соврал Юле, чтобы покрепче любила.

Биджо оклемался и ускоренно затопал к выздоровлению. Тех, кто начинил его свинцом, до сих пор не трогали, ждали, выживет ли Биджо. Может, он как-нибудь по-особому захочет казнить. Если не выживет, тогда просто перестреляют на девятый или сороковой день, помянут. Я приехал навестить его, привез полрынка фруктов и вывалил их на стол, где уже громоздилась другая половина. Весь персонал больнички обжирался зеленью, а у медсестры при виде принесенного мной появились позывы к рвоте, сразу оставила нас.

Биджо спал с лица и пожелтел, казался лет на двадцать старше. И оброс бородой, наполовину седой. Такое впечатление, что перед тобой не Биджо, а его отец.

— Сейчас придут наши люди, расскажешь им, что и как было, — сказал он мне.

— Шпионы бывшие. Горбачев выгнал их, а мы приютили. Ребята толковые, кого хочешь найдут и всю подноготную выковыряют…

Нельзя прогонять верных псов, иначе еще вернее будут служить твоим врагам.

Пришли двое. Неприметные, закругленные, не за что зацепиться.

Я рассказал им, как было дело.

— Куда делся третий — понятия не имею, — закончил я.

— И четвертый был, — вспомнил Биджо. — Между деревьями стоял. Куртка на нем была светлая, светло-коричневая.

Бывшие шпионы устроили мне перекрестный допрос. Куда мусорам до них! Я вспомнил такое, о чем и не подозревал.