Чижик - пыжик

 — Бандитов ведь такой ерундой заниматься не заставишь.

— А чего, это дело, — согласился он, все еще недоверчиво поглядывая на меня. — Давно пора. А то иногда такие клиенты приходят…

— Ну и хорошо, — сказал я, вставая, и уже от двери приказал: — Кассеты завтра отдадите мне. Все. За неполный месяц.

Опять пришлось чавкать по мокрому снегу. Босиком хожу — кайф, а обутый влезу — такой облом!

Раздражение, видимо, слишком хорошо отпечаталось на моей физиономии, потому что жена настороженно спросила:

Был у тестя, хлебал тюрю, давал тестю запиздюрю.

— К родственнику заглянул. Опять он воду мутит: поставил у меня в кабинете подслушивающее устройство, — рассказал я. — Наверное, хотел узнать, чем я там занимаюсь и с кем. Не ты ему посоветовала?

— Меня твои шлюхи не интересуют! — заявила она.

Ага, не интересуют! Потому что все о них знает, вплоть до размера лифчика и менструального цикла. Просто уже смирилась с мыслью, что лучше есть торт толпой, чем говно в одиночку.

Она демонстративно уставилась в телевизор.

Смотрела тот же сериал, что и папаша. Жаль, что природа не отдохнула на ней.

Этой зимой трудолюбивый русский народ не залег в обычную спячку, а зашевелился шустрее, чем летом и осенью. После путча сломалось что-то у чиновников всех уровней, не стало запретов, которые нельзя было бы отменить за бабки. Самые жадные дружно кинулись обогащаться. Примета времени — челнок с баулами из синтетической материи в красно-сине-белую клетку. Мои ребята на вокзалах еле успевали собирать дорожную пошлину.

Если раньше каждому обламывалось много денег, то теперь — очень много. Все пересели на новые тачки, в основном, «бээмвухи». Что-то есть в этой марке сиюминутное: хоть миг, но мой. Из-за них подрос производственный травматизм: несколько человек разбилось по пьяне.

Государство отпустило вожжи — мы их подхватили. Народ ведь не может жить без порядка, а подчиняется только сильному. Не будь нас, в стране такое бы началось! Получалось, что мы спасали тех, кто должен с нами бороться. При совке быдло подраспустилось, забыло библейские заповеди.

Мы напоминали, правда, в обновленном варианте: взял в долг — верни, украл — поделись, обидел — заплати…

Появились у братвы шальные деньги, а вместе с ними и шальные мысли. Кое-кто начал подергиваться, на вольные хлеба захотел. Мы как-то собрались втроем — я, Вэка и Сенсей — поговорили по душам. Анохин подал заявление по собственному желанию, ему наша деятельность мешала заниматься каратэ. А с Вэкой мы уже все поделили.