Стоит перед зеркалом, любуется собой. Мне кажется, она часами может смотреть на свое отражение. Скорее всего, этим и занимается большую часть дня, потому что нигде не бывает, подружек не имеет и даже телевизор почти не смотрит. В их семье, в отличие от нормальных, сериалы любит муж. Он своего любимого сиамского кота с глазами и характером, как у Эльвиры, назвал Мейсоном. Эти сериалы — каталог собачье-кошачьих кличек.
Я захожу в ванную комнату, закрываю дверь на задвижку. После родов Сосулька стесняется показывать живот, поэтому не любит ебаться в кровати.
Эльвира продолжает смотреть в зеркало, словно меня и нет рядом. Я сзади поднимаю подол платья, оголяя стройные тонкие ноги с сухими лодыжками. Жопа голая — то ли успела снять трусы, то ли не надевала их вовсе. Она способна на такое. Ирка с утра встала на текущий ремонт, пачкаться не захотел, поэтому сейчас завелся быстро. Сосулька ждет, когда я расстегну мотню и достану хуй, раздвигает ноги пошире и чуть наклоняется вперед, выпячивая жопу.
Пизда у нее маленькая, аккуратная и густо заросшая жесткими светлыми волосами. Я большими пальцами раздвигаю ей губы, открывая бледно-розовую мякоть, не очень сочную. Придвинувшись поближе, с натугой загоняю хуй в пизду. Несмотря на роды, пизда у нее, как мышиный глаз. Ей больно, но морда непроницаема. Бледно-голубые глаза смотрят в свое отражение и констатируют факт: да, я самая красивая, а все остальное — хуйня на постном масле. Только узкие, длиннопалые руки ее цепче ухватились за края умывальника из бледно-голубого фаянса.
Из-за серебристо-желтого маникюра ее ногти кажутся подтеками спермы. Влагалище суховато и в этом есть особый кайф. Шершавым хуем пизду шлифуем. Я неспешно вожу им туда-сюда и смотрю в зеркало. Наши лица одно над другим, мой подбородок утонул в ее светло-русых волосах. Мое постепенно краснеет, а ее — хоть бы хуй!
Кто-то прошел мимо ванной в туалет. Внизу есть еще один, но все бабы ходят сюда. Женщина, молодая — на высоких каблуках. Не Ирка. Наверное, Лиля.
На обратном пути она подергала дверь в ванную и постояла под дверью, подслушивая. Хорошо, что в двери нет замочной скважины.
Я продолжал ебать, только дышать старался потише. И смотрел, как оживает лицо Сосульки. Щеки быстро порозовели, зрачки расширились. И пизда помокрела. Теперь знаю, как надо ее ебать: на крыше высотки, на самом краю, переклонив через ограждение.
Лиля что-то услышала, потому что, уходя, громче, демонстративно застучала каблуками.
