Чижик - пыжик

И хуй ей в спину!

Я вылил в Эльвиру все, что с ней накачал. Глаза и щеки у нее быстро погасли, не скажешь, что только что ебалась. Разве что запах тела пересилил духи. В обычном состоянии она стерильна, собственных запахов не имеет. Кончила она или нет — как всегда не понял. Я как-то спросил:

После паузы ответила:

Я сел на край ванны, тоже бледно-голубой, отдышался. Сосулька поухаживала за мной, обтерев хуй влажным полотенцем. Длинные холодные пальцы касались его осторожно, будто хуй из тонкого стекла. Потом поправила галстук, смахнула пылинки с пиджака.

Другая бы приласкалась, подурачилась, а эта держит дистанцию. Мне кажется, она боится своей сексуальности, боится, что если отпустит тормоза, эта сексуальность разнесет ее на мельчайшие кусочки. И не только ее.

— Иди, — сказала она и закрыла за мной дверь.

На лестнице столкнулся с Ширяевой.

— Вот он где! А я ищу его по всему дому!

— Живот болит, — пожаловался я.

Она посмотрела на мою еще не остывшую физиономию и поверила.

— Съел что-то не то, — предположила она.

— Дать таблетку? — спросила она. — У меня есть в сумочке, сейчас принесу.

— Никаких лекарств. Это мой принцип.

— Как хочешь. Но обязательно со мной потанцуешь, — потребовала она.

— Обязательно, — произнес я.

До танцулек не добрался, был перехвачен Муравкой.

— Разговор есть, — сказал мусор и оглянулся по сторонам, подыскивая место, где нам никто не помешает.

В ванной комнате. На худой конец, на веранде. Там холодно, никто не заходит. Предложил генералу второй вариант.

На веранде было темно и холодней, чем я предполагал.

— Не включай свет, — попросил Муравка и сразу перешел к делу: — Сверху пришла установка: выбить из области кавказцев, особенно чечню. В смысле, бандформирования. Да и торговцев, кто пошустрее, поприжать.

— И в чем дело? — не понял я. — Сила у вас, давите. Могу информацию по рынку подкинуть. они там наркотой торгуют, дело поставлено, всех купили.

— Сволочи! — ругнул генерал то ли наркодельцов, то ли мусоров поганых. Наверное, и тех, и других.

 — Ты же отлично понимаешь, что у меня руки связаны законом. Да и кто будет с ними бороться?! Эти — рыночные?! Через каждые полгода их меняю — никакого толку!

— Хотите нашими руками расправиться с ними, а потом чьими-нибудь — с нами? — спросил я.

— Ты же знаешь, что нет. До сих пор мы ладили, думаю, и дальше будем. Я в долгу не останусь, — пообещал генерал.

До сих пор мы с ним, действительно, ладили, он несколько дел прикрыл по моей просьбе. Не задаром, конечно.