Чижик - пыжик

Этому всунули пятерик. Пошел на нашу зону, в аскольдов кайбаш смотреть порнушку по видаку и ебать пидоров на выбор. На зоне не было ни одного авторитета, статья у него — можно только помечтать, так что Мока боговал. Грели его хорошо. Мусора и зеки знали, кто за ним стоит. Он даже рад был, что влетел. На воле — бык рядовой, а на зоне — пахан. Власть стоит свободы.

Зима выдалась удачная что на снег, что на бабки. Народ поверил, что можно разбогатеть. Надо только постараться. Самые шустрые и задвигались. Они пахали, а мы навар собирали.

Не зевали и сами. Я занимался всем: и банком, и торговлей продуктами, и промышленными товарами, и квартирами. Единственное — торговлю автомобилями полностью отдал Снегирю. Он ведь бывший автослесарь. Да и не развернешься там сильно. На жратву и одежду народ раскошеливается — куда денешься?! — а без колес можно обойтись.

Заметил я, что мои помощники — директор банка и Варваринов — не дотягивают до меня. Решили, что журавль у них в руках, его бы суметь общипать. Пытался объяснить им, что это всего лишь крупная синица.

Но если человек путает хуй с трамвайной ручкой, объяснять ему что-либо бесполезно. Приходилось самому мотаться за бугор, вести переговоры, подписывать контракты. Раз взял с собой Варваринова. На деловой встрече он стушевался: ни хуй продать, ни в жопу дать. Тем более, что с иностранными языками у него туго, как и у всей нашей доблестной армии. Понял он, что хуем мака не столочь, и с тех пор за пределы совка ездил только в отпуск. А мне нравилось контачить со всей этой пиздотой забугорной. Умеют они вылизать очко аккуратно, ненавязчиво, без нашей истеричной жертвенности.

Не захотел Варваринов и с «Тяжмашем» связываться.

— На хуй нам эта громадина?! — возмутился он.

Я попробовал втолковать, что одна только земля — тридцать гектаров почти в центре города — стоят того, чтобы за них посражаться. Не говоря уже о корпусах, станках и прочей поебени. Да, завод сейчас в огромной жопе и будет там до тех пор, пока не появится хозяин. Я им и стану. Директор Ширяев не возражал.

— Мне треть акций и директорство, — предложи он во время небольшого сабантуйчика в ресторане «Русская кухня».

— Если директором, то всего двадцать процентов, — выдвинул я встречное условия, зная, что кресло ему важнее денег.

Ширяев подергался и согласился. Завод-то ведь приватизации не подлежал, сам он этот вопрос решить не сумел. Иначе бы мне досталась пятая часть — и весь хуй до копейки.

Пробивать приватизацию надо было через губернатора.