А я демонстративно улыбнулся ему, выдавая за сообщника, поблагодарив таким образом за защиту моих врагов.
После этой речи мне должны были дать или год, или три и не усиленного режима. Я надеялся на «химию», пусть и три года. Дали полтора общего режима. Зал суда я покидал гордый собой: всего два предложения произнес, а сократил срок на полгода и снизил режим. Умирает во мне адвокат!
Весна долго колебалась, наступать или нет, а потом решилась, и уже неделю стоит теплая погода. Деревья шустро обзавелись листочками, а в едва проросшей траве уже появились желтые кляксы одуванчиков.
И самое главное, пропал этот затхлый запах преющей земли, какой от нее исходит, когда только освободится от снега и до тех пор, пока не высохнет, и от которого у баб появляется зуд в пизде. Впрочем, зуд у них до сих пор не пропал, если судить по Ире. Такое впечатление, что она хочет за весну наверстать, что недоебала за всю жизнь. Я тружусь, не ропщу: какой русский не любит горячей пизды?! Мы теперь все реже выходим из дома. Если бы не голод, забыли бы и в кабаки дорогу.
Тем более, что Ира оказалась на удивление ревнивой. Такое впечатление, будто она закончила усиленные курсы Отелл. Меня это не пугает. Ревность хорошо разжигает страсть. Главное, что она не имеет дурной привычки, как некоторые бабы, бить меня, балуясь, в грудь или живот. Меня такое раздражает, потому что рефлекторно даю сдачи и не всегда успеваю (или не хочу) остановить кулак. А если успеваю, то появляется чувство, будто не дали кончить. Или ждут, чтобы врезал?! Баба ведь без пиздюли, как без пряника.
Не глупая должна два раза схлопотать по ушам. В первый — когда начинает проверять, где находится граница твоего терпения, и действительно ли ударишь или только грозишься. А во второй потому, что хоть и не глупая, но и не умная, с первого раза не понимает. Иришкин уже начала движение к моим границам. У нее сейчас месячные, поэтому все человечество должно чувствовать себя так же погано. Я посоветовал ей погостить у родителей, а сам поехал по делу.
Наводчик нашел кое-что. По его словам — дармовое дело. Мне надо встретить кооператора и забрать у него деньги. В мусорятник он не побежит, потому что это «черный нал». Я стою на остановке у закрытого газетного киоска, делаю вид, что рассматриваю макулатуру за стеклом, а сам слежу за дорогой. Я жду вишневые «жигули» пятой модели. По словам наводчика, кооператор должен вернуться не позже семи. Страна только недавно перешла на летнее время, и сейчас еще светло.
