Чижик - пыжик

Шлема машины не имел и водить не умел, но на зоне ему привили любовь к автозапчастям, особенно к рессорам. Я остановился возле двери, над которой на покрашенной в темно-серый цвет стене корявыми белыми буквами были написано «ШИНОМОНТАЖ».

Вышел мужичок лет пятидесяти в замызганной одежде и спросил:

— Заднее правое по пизде пошло, спускает все время.

— В конторе оформи, — показал он на соседнюю дверь, над которой так же коряво намалевали «ДИРЕКЦИЯ».

— Обойдемся, — сказал я и протянул ему ключи и деньги, двойной тариф.

 — Закончишь, подгони к двери кафе, я у Шлемы буду.

Мужичок понял, что я не проверяющий, быстро засуетился возле моей тачки, а я пошел в кафе. Можно было и на дурняк отремонтировать машину, но я хорошо знал психологию таких мужичков. Теперь я для него первый человек, в отличии от мусора, который норовит у него из кармана вытащить. Придет этот мусор плести лапти на меня, а мужичок ничего толкового ему не скажет и сразу предупредит меня.

Шлема стоял у прилавка, что-то втолковывал бармену.

Наверное, первый принцип торговли: не наебешь — не проживешь. Увидев меня, бросился навстречу, вытирая на ходу руки о полы пиджака. Ладони у него всегда были влажные, будто недавно мыл и не успели досохнуть.

— Здравствуй, Барин!

Здравствуй, здравствуй, хуй жидастый! Я пожал потную руку и вытер свою о его плечо, похлопав по нему. Шлема хотел похлопать в ответ, но при его росте делать это было не очень удобно, поэтому подхватил меня под руку и потащил в подсобку, показав на ходу бармену, чтобы принес выпить и закусить.

— Как живешь? — задал он традиционный вопрос, на который никто не отвечает правду, потому что слишком долго и скучно.

— Все так же: то рубашка короткая, а хуй длинный, то хуй короткий, а рубашка длинная.

Бармен принес бутылку армянского коньяка, два мясных салатика и два из свежих овощей. Шлема наполнил рюмки и произнес тост:

— За нас с вами и за хуй с ними!

— Согласен, — произнес я и опрокинул рюмку в рот.

Коньяк был, действительно, армянский.

В прошлый раз Шлема угощал меня суррогатом, налитым в бутылку из-под настоящего. Догадываюсь, что он сам и производит этот суррогат на подпольном заводике. Значит, на этот раз дела у него совсем хуевые.

— Ну, выкладывай, — подтолкнул я.

— Свои, блатные. Заправляет у них Деркач — не знаешь такого?

— Пацан, но, говорят, золотой.

— Отстегнул бы в общак — чего жлобишься?!

— Я бы с удовольствием, понемногу каждый месяц! — очень искренне заявил Шлема.