Чокнутые бывшие

— Как ты думаешь, он ее все еще любит?

— Не знаю, — помявшись, выдавил Пашка.

— Да что там знать! Невооруженным глазом же видно. И она его тоже.

— Нина сама сказала? — встрепенулся Пашка.

— Да нет. Она говорит прямо противоположное. Но я-то не слепая.

— Что она еще по нему сохнет. Пусть помучается. Так ей и надо…

— Это что, мужская солидарность так работает?

Глаза Оксаны сверкали яростью.

— Да, солидарность, — Пашка выпятил грудь. — Я за друга кому угодно… что угодно. Порву.

— Значит, ты не будешь мне помогать?

— Помирить их? Да ни за что!

— Я на тебя порчу наведу!

Оксана снова начала на него наступать, он попятился, уперся спиной в балконную дверь… и смело сделал шаг ей навстречу.

— Я тебя не боюсь, поняла? Ведьм не бывает…

— Ну ты дебил, — в сердцах произнесла Оксана, схватила клоуна, лежавшего на кровати, и выскочила из номера.

Пашка носился как угорелый. Он сам отволок на крышу стол и стулья, убедился, что повар не забыл про его заказ, расставил свечи не только на столе, но и по всей крыше.

Приволок пару пледов на случай похолодания. Притащил огромный пляжный зонт на случай внезапного дождя. Он даже сам выбрал шампанское и букет на стол, отказавшись от помощи Игоря.

Горыныч выглядел очень странно. Когда Пашка нашел его на пляже и спросил, состоится ли романтический ужин, тот кивнул.

— Точно? — засомневался Пашка.

— Все в силе. Или ты не готов?

— Я?! Да у меня все дымится! Все на мази, я же обещал.

— Ну и отлично. Значит, до вечера.

И вот, вечер приближается. С ужином все будет отлично.

Осталось решить главную проблему — как заманить на крышу Нину. Он уже знал, как к этому подойти. Надо найти Оксану и попросить ее о помощи. Она сама это предложила! Он тогда был зол и повел себя грубо. Он злился на Нину, которая всю душу вынула из его лучшего друга, на Оксану, которая пришла и выставляет его идиотом с этой дурацкой куклой. Нет, ну а что она!

Зато теперь он придет не с пустыми руками. У него примирительная операция в разгаре! А она что сделала? Только языком чешет да глазищами своими черными сверкает.

Может, теперь она посмотрит на него по-другому. Уважительно. Или даже восхищенно…

Он уже выяснил, в каком номере она живет, надо пойти к ней, поговорить. Благо, идти недалеко. Он сейчас как раз на крыше пятого корпуса. Пашка поправил свечи, задвинул сложенный зонт за бетонную тумбу вентиляции, уложил пледы ровной горкой. Пора идти. Он сделал глубокий вдох и решительным шагом направился к лестнице.

Так. Вот номер Оксаны.