Чокнутые бывшие

И чего его принесло? Она только-только зачиталась, отвлеклась от навязчивых мыслей, выбросила его из головы… А он тут как тут!

— Не знал, что ты здесь. Я часто сижу в этой беседке.

— И что? Я должна уйти?

— Я сам сейчас уйду.

Игорь развернулся, сделал шаг, остановился. Нина, незаметно для себя затаившая дыхание, выдохнула. Он снова повернулся к ней.

— Как нога? — спросил Игорь.

— Все хорошо, спасибо.

— А как тебе вообще… отдыхается?

— Прекрасно, — поддержала она светскую беседу. — Просто замечательно.

А тебе?

— Мне… тоже. Здесь красиво. Море, солнце, эти… — Он сделала неопределенный жест рукой. — Фрукты.

— Ага. Персики — это что-то.

— Да! Я почти ведро слопал.

— Прям ведро? — засмеялась Нина.

— Ну почти. Даже апельсинов не хочется.

— Не может быть! Ты — и не хочешь апельсинов!

— Жаль, что дома таких нет. Придется снова переходить на цитрусовые.

Они замолчали. Нина теребила книжку, Игорь трепал побег плюща, обвивающего беседку.

— Значит, у тебя все хорошо? — тихо спросил Игорь.

— Нет! — взорвалась Нина. — У меня все плохо! Ужасно! Отвратительно! Потому что ты… ты все разрушил.

— Ч-что? — На Игоря впервые в жизни напал приступ острого заикания, он давился словами, но не мог ничего сказать, только издавал невнятные звуки и открывал рот, как рыба на прилавке. — Я-я? Я все разрушил? К-как?

— К-как? — передразнила Нина. — Может, скажешь, что у тебя с той девицей ничего не было? Что это твоя секретарша, которая принесла кофе и случайно присела к тебе на колени, а блузку и юбку сняла, потому что жарко?

— Ч-что? Какая секретарша? Ты о чем?

— Сам знаешь! И не надо прикидываться шлангом! Представляешь, какая незадача: я там была и все видела! Своими! Собственными! Глазами!

Нина вскочила со скамейки и наступала на Игоря, размахивая книжкой, как томагавком.

У любого, кто мог бы наблюдать за ней со стороны, не возникло бы ни малейшего сомнения в том, что мягкая обложка не помешает ей порубить врага на капусту.

Но ее не видел никто, кроме Игоря.

А на него, как ни странно, эта разъяренная фурия не произвела ожидаемого впечатления. Он не испугался, не задрожал и не упал на колени, раскаявшись и вымаливая прощения. Более того, он сам начал наступать на Нину, угрожающе поблескивая глазами и двигая напряженными челюстями. Нина, не ожидавшая от своего деликатного и корректного почти бывшего мужа подобного поведения, сначала опешила, потом сделала шаг назад, еще один… и оказалась прижатой к ограде беседки.