Чокнутые бывшие

 — Что ты с ним сделала?

— Пусть это останется моим маленьким секретом.

Занятие глупее просто невозможно было придумать. Но что оставалось делать? Раз начал, надо довести дело до конца. Не зря же он пережил те пять минут стыда и позора. Игорь интенсивно работал ручным насосом, и надувная медсестра постепенно являла миру свои черты. Она была жуткой. Игорь старался не смотреть в ее сторону, чтобы не видеть выпученных глаз, разинутого рта и вытянутых рук, которые как будто пытались до него дотянуться. Хорошо еще, она была одета.

Халатик на ней, конечно, был очень условным, но все же он прикрывал то, чего Игорю не хотелось видеть ни в коем случае.

Все. Она готова. Игорь, ухватив куклу за руку, вышел на балкон. Сначала он перекинул на территорию соседа свою спутницу, потом перелез сам. Выбирая наиболее выгодную позицию, он развернул кресло лицом к двери, потом подумав, передвинул его на середину комнаты. Фани в кресле смотрелась великолепно. Жаль, у нее нет стетоскопа, для пущей достоверности. Но зато есть небольшая белая шапочка с красным крестиком.

Настоящая медсестра. Пашке должна понравится. Игорь усмехнулся, в последний раз окинул взглядом инсталляцию, выключил свет и ретировался.

Ждать начала событий пришлось недолго. Игорь даже не успел заскучать, как услышал шаги в коридоре и два голоса, один из которых, несомненно, принадлежал Пашке. Второй был женским и очень звонким.

— Я все еще сомневаюсь, правильно ли поступаю, — сообщила девушка. — Все-таки я тебя совсем не знаю. Вдруг ты какой-нибудь маньяк.

«Именно», — подумал Игорь.

— Послушай, тебе нечего бояться. Я нормальный парень. Мы просто выпьем вина… Я и дверь закрывать не буду. Ты можешь уйти в любой момент.

— Я это запомню, — она рассмеялась.

— А вот и мои апартаменты…

— Что… Ах ты… Да ты просто… — Последовал звук пощечины и топот каблуков по коридору.

Через секунду Пашка колотил в дверь.

— Чего надо? — спросил Игорь, не открывая. — Я сплю.

— Ах, ты спишь? Я тебя убью!

После недолгой возни на балконе в комнате появился разъяренный и раскрасневшийся Пашка.

— Да ты знаешь, сколько времени я ее обрабатывал? Два дня. Два дня! И вот, когда дело было на мази, ты все испортил!

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Я спал.

— То есть ты никакого отношения не имеешь к этой чертовой кукле?

— К Фани? Медсестричке? Ни малейшего. Медсестры — это по твоей части.

Пашка упал в кресло, продолжая отдуваться и бросая на друга испепеляющие взгляды.

— И ведь не лень было, — высказался он.