Их тоже вынесло взрывной волной, но один то ли расплющило, то ли патроны в барабане сдетонировали, а второй превратился в штопор. Так, по крайней мере, мне все Стеча жестами объяснял на пальцах.
Слух вернулся уже на вокзале, неожиданно подкрался, обволакивая ночными звуками железнодорожного перегона. Стук и скрип колес товарняков. Ленивые гудки ремонтного состава, будто призывающего обратить на себя внимание. Отдаленный женский голос в громкоговорителе, предупреждающий об отправлении или прибытии.
Эх, романтика железной дороги! Влажное постельное белье и черный чай с лимоном и сахаром в граненом стакане и подстаканнике.
Интересно, здесь такой есть, а то в детстве я это любил.
Наш поезд стоял чуть в стороне на запасных путях. Скорее всего, какая-то отдельная зона для товарняков рядом со складами и удобной погрузкой нажитого непосильным трудом барахла. Так, чтобы не занимать пути, не мешать обычным пассажирам и не мозолить глаза жаждущим чужого добра преступникам.
Мы подъехали с головы состава и медленно, объезжая редких пассажиров и грузчиков, поехали в самый конец.
Я навалился на Захара, сидящего на пассажирском сиденье и во все глаза пялился на стального монстра. В хорошем смысле этого слова.
Я не силен в терминах, в детстве увлечение железными дорогами прошло мимо меня, но, похоже, я очень многое упустил! Глядя на это чудо местной инженерии, я понял, что становлюсь фанатом!
Массивная решетка-бампер, пузатый длинный котел с «щитом» на морде и кучей труб сверху и рукояток, и выступов по обеим сторонам.
Все такое стимпанковско-готичное, литая гравировка с изображением различных логотипов — то есть гербов и наименований мануфактур. Выглядел поезд мощно, на такую вполне можно очередную адаптацию фильма «Сквозь снег» снимать.
За котлом шла небольшая будка машиниста и сразу за ней начинались вагоны. Отсека для угля не было, хотя пар из трубы шел. Первые три вагона — некий аналог местного «вип» класса. Для самых главных боссов и их семей, которые в небольшом количестве, как раз грузились в поезд.
По семье на вагон, если, конечно, кто-то раньше не залез. А если верить надписям на бортах, то перед нами были семейства Куркиных, Шмидтов и Нейманов, путешествующих на собственности ювелирной мануфактуры: «Куркинъ, Шмидт и Нейманъ».
Местный высший свет в мехах, все эти «папенька», «маменька», «позвольте поцеловать вашу ручку» и «гран мусье пардон».
Отцы семейств выглядели по-разному.
