В загоне для лошадей было тепло, под потолком там подвесили специальные магические кондиционеры, напоминавшие чугунные буржуйки без труб. На двух скакунов, спокойно жевавших сено и не обративших на нас со Стечей никакого внимания, этого было больше чем достаточно. Чем и воспользовались «пинкертоны», заняв свободные места спальными мешками.
Я сначала подумал, что бедолагам не повезло, но, когда зашел в пассажирский вагон, задумался, вдруг нам тоже туда надо. Вдоль правой стены какой-то тетрис из трехуровневых нар. Миниатюрные закутки п-образной формы с боковыми нарами, выполняющими роль стен.
Я переступил через чьи-то черные пятки, подлез под веревкой, на которой сушилось несколько белых рубашек.
Поразительный контраст между внешним видом «пинкертонов» на постах и внутренним содержанием их жилья. Вроде поезд только тронулся, но складывалось впечатление, что бойцы живут здесь на постоянке. Запах свежевыстиранного белья, а сушку организовали через каждые три метра, как слоеный пирог, сменялся застарелым потом, портянками, въевшимся в подушки перегаром и оружейной смазкой.
Больше половины коек сейчас были заняты. Некоторые спали, кто-то рубился в карты, чистил оружие или развешивал белье. На нас косились, но без неприязни, скорее с интересом. Я тоже любопытствовал, улыбаясь им в ответ и сканируя их ауру. Парни крепкие, опасные профи, но одаренных среди них не было."
"Самая яркая аура была у одного из картежников, но давал ее какой-то артефакт, который лежал у них на ящике, выступавшем в роли стола.
— Надо будет в картишки перекинуться, — кивнул в их сторону Стеча. — У них там мухлелов. Я такие только в Москве в игорных домах видел.
— А как он работает? — играть я не собирался, но стало интересно, если он вранье распознает, то как же тогда блефовать?
— Колоду регистрирует и считает, — начал объяснять здоровяк, — блефовать можно, даже хитрить вместе с напарником, но заныкать карту в рукав или подменить, что уже не даст.
— А ты разве фанат?
— Иногда, но без фанатизма, — покачал пальцем Стеча, типа ни-ни.
— Только в те игры, где думать надо и карты считать, я так память тренирую.
Конец вагона превратили в столовую. Уголок с плитой на четыре конфорки, самовар и ящик с посудой — почти на проходе узкий стол с лавками. Всем этим заправлял толстячок небольшого роста, месил тесто прямо на столе.
— Обед по сменам, расписание на стене, — повар кивнул на маленькую бумажку, приколотую между окон. — Ежели, конечно, со всеми изволите столоваться.
