Тяжелый бег, словно во сне — бежишь, тянешься, а с места толком и не сдвинулся. В воздухе опять появилась взвесь из серых хлопьев, опадающих с боков раненого фобоса."
"«Поднажмем, мужики…» — я тянул чуть ли не последние силы из фобосов, даже Белка подключилась, забравшись мне на плечо и покусывая меня за ухо.
«Я все равно не понимаю, что она нашла в этом неотесанном мужлане… тоже мне новость — у него есть моторка…»
«Ларс, едрить твою налево, твою бы энергию, да в правильное русло!» — выдохнул Муха, вложив в наш рывок последние силы.
Я прыгнул в сторону, ухватился за край дырки от взрыва, подтянулся и вывалился из поезда за пределы фобоса. Скатился с насыпи, подскочил и погнал к разрыву. С ног будто пудовые гири спали. Первый же вдох свежего морозного воздуха прочистил легкие, голову и зарядил свежими силами. Мокрая одежда моментально промерзла, сковывая движения, но по сравнению с тем, что было внутри фобоса — это была ерунда.
Уж не знаю, ограничение скорости у поезда была перед въездом, или рваная шкура не позволяла разгоняться, но двигался он не быстрее километров пятнадцать в час не больше.
А у меня на свежем воздухе не просто второе дыхание открылось, а первое в принципе заработало!
Я вырвался вперед, выскочил на рельсы и погнал еще быстрее, нацелившись на раскрывшийся разрыв. Испуганный нервный гудок призрачного поезда за спиной подстегивал не хуже профессионального мотиватора! Тормозить перед разрывом оказалось сложнее, чем добежать до него.
Я зубами вырвал пробку и стал щедро поливать грань разрыва полынью.
«В сторону…» — на фоне свиста приближающегося поезда в ушах прогремел голос Ларса, а Муха вдарил по пяткам так, что я с места отскочил в сторону леса. Спиной полетел в сугроб, разворачиваясь в воздухе. Щелкнул огневиком и метнул горящую зажигалку прямо в центр разрыва.
Арка вспыхнула, превратившись в огненное кольцо, в которое занырнул, ревущий от боли, звероподобный поезд.
Глава 8
Такого долгого и зрелищного изгнания у меня еще не было. Призрак поезда уже не мог или не хотел останавливаться, вагон за вагоном влетал в огненную арку и вспыхивал.
Огонь моментально перекидывался с краев, прожигая все внутренности фобоса.
Сила изгнания лилась через край.
Через край всего, включая и меня. Я лежал в сугробе, в расширяющемся круге неожиданной весны — вокруг, примерно в радиусе трех метров все таяло. Ручьи талого снега стекались ко мне, пожухлая прошлогодняя трава распрямлялась и зеленела на глазах, появились желтые ростки мать-и-мачехи.
