Влетел на стол и бросил в одаренного обмякшее, дырявое тело. Выбил оружие и начал месить кулаками, стараясь не промахиваться.
После третьего удара Француз стих, а свет вокруг погас. Лампочки, как настоящие, хлопнули и осыпались черными хлопьями, растаявшими в воздухе. Перед глазами начало проясняться. Баланс тьмы, света и эффекта от зелья ночного зрения начал выравниваться, погружая помещение в приятный полумрак.
Жжение и ощущение песка в глазах отступило, но тут же в затылке вспыхнула новая боль, будто меня оса за ухом ужалила.
Я не удержался на ногах и рухнул на стол, рядом с холодеющим Французом.
«Фуу, Матвей! Что у тебя за мысли?» — брезгливо фыркнул Муха: «...это же мерзость, даже хуже, чем стихи профессора…»
«Я, я… Кто-то… Это не мои…» — все путалось, «оса» продолжала жужжать, орудуя жалом, как раскаленным сверлом, пробуривая дыру в моих мыслях.
«А теперь подними револьвер…» — хриплый липкий голос лег поверх жужжания, а моя рука потянулась к лежащему на полу «нагану»: «…давай медленно возьми… молодец… выше, еще выше, поднеси к виску…»
«Слышь, залетный! Это наш мнемоник, и нам халявщики тут не нужны…» — таким злым Муху я еще ни разу не ощущал, столько энергии было в его позыве, что не только у меня в голове чутка прояснилось, и гудение отдалилось на задний план, но и фобосы зашевелились.
«Мелкий хоть в стихах ничего не понимает, но жужжать здесь только ему положено, так что…» — наконец-то очнулся профессор, и моя рука, уже ощутимо давившая на висок, медленно развернула револьвер.
На этом не остановилась и пошла дальше, разворачивая меня в сторону барной стойки, распрямилась и прицелилась в темный угол: «…Белка, покажи его…»
В голове все еще гудело, все ощущения сжались, будто мозг пытается зажмуриться, и в темноте, как двадцать пятый кадр, промелькнуло несколько картинок. За стойкой, у самого края сидел полуголый лысый мужик — тот самый Гапон. Он был в трансе — подергивал головой, приложив пальцы к вискам. По сжатым гармошкой морщинам на лбу, переваливаясь, текли крупные капли пота.
Рука еще чуть сдвинулась, опуская мушку «нагана» ниже и правее. Зафиксировалась на темном сучке, выделяющимся на светлых досках, и замерла. Я потянул спусковой крючок и выстрелил. Дождался гулкого стука, упавшего тела и только тогда выбросил револьвер.
Фуух!"
"Отпустило — волна свежего морозного воздуха пробежала по всему телу. Просквозила по дыркам в ватнике и взобралась по позвоночнику охлаждая не только тело, но и мозг.
