Хрусть, хрусть, хрусть — я перестал слышать Горбушку, которого невидимая сила вытащила через разбитое окно.
Хрустело битое стекло под ногами. Хрустели падающие сосны, не пережившие взрывчатки от Банши и огненных сгустков от одаренных. Хрустели костяные наросты на телах Грешников, встречаясь с разрывными пулями из «винчестера».
Я даже фобосов не успел призвать. На чертовом адреналине в голове умещалась только одна установка — стрелять во все, что движется, кроме маленькой блондинки и рыжего. Но насчет рыжего — это не точно.
Все остальное — бей и беги. Стреляй и отходи в сторону.
Хруст в ушах прекратился только в тот момент, когда на воздух взлетела моторка. Даже не прекратился, его вытеснило, перебив взрывной волной.
Гостинцев Банши не пожалела, столб огня взметнулся метров на семь или сколько там в двухэтажном здании? Огня было все равно больше. Вокруг плавился снег, в котором корчился обгоревший, но все еще живой Грешник.
Я не сразу понял, как я все это вижу, находясь в трактире.
Мыслительный процесс возвращался медленно, замещая адреналиновый стресс. Двух стен у трактира больше не было — повсюду валялись тела, сломанная мебель, вырванные куски из стен, покрытые едкой не то плесенью, не то кислотой. Повезло же какому-то бедолаге с магией — химикатами плеваться. Теперь в собственной крови лежит, пузыриться на полу.
Быстрое сканирование ауры показало, что врагов рядом больше нет. Белка отмолчалась, но вместо нее прилетело недовольное от Ларса: «Совсем психи.
Разве можно такое бедной животинке показывать…»
Я подобрал дробовик, уважительно кивнув на гору револьверов, которые сменил только за последнюю минуту. Переступил через кислотное пятно, обошел дымящуюся шкуру настоящего (в моем понимании, а не в местном) оборотня и вышел на улицу, посмотреть, как там Банши.
Блондинка сидела на подоконнике — чумазая, взлохмаченная и явно, чем-то недовольная. Облокотилась на оконную раму, чудом уцелевшую после атаки беглых Грешников. Ни стен, ни крыши вокруг рамы не было, только голая каминная труба, спекшись, как стеклянная, согнулась и подпирала край деревянной балки.
— Цела?
— Что?
— Ты цела, говорю?
— Что?
— Забей, вижу, что в порядке.
— Мокрица сбежал. И еще двое, — прокричала оглушенная блондинка."
"Я еще раз переключился, попытавшись найти следы их ауры. Мокрицу я запомнил, красное свечение, испещренное червоточинами. На рожон он не лез, больше прятался за грешниками, отправляя их вперед.
