За Дантиста, конечно, могут предъявить, но меня местные видели, только когда из окна вылетел — так что я сам жертва.
Решили чуть попозже все-таки ответить на приглашение, но после того как освоимся. Надо в местный Орден на учет встать или на баланс — я до конца не понял всю орденскую бюрократию, которую мне объяснял Гидеон. Напоминает военкомат — переехал, изволь на учет встать, только здесь еще комиссия повторная для подтверждения квалификации. Но и это подождет, первым делом огневик в ремонт нужно отнести.
В мысли о насущном все время пытался пробиться дед. Волнами посылая в меня перемешанный комок эмоций, прикрепляя к ним образы из воспоминаний. Может, даже моих собственных. Что-то все-таки было в памяти. Смутные нерезкие картинки из детства, которые моментально растворялись, стоило к ним потянуться.
Вот — я где-то в углу комнаты, спрятался под стулом с игрушечным мушкетом. В засаде на самых злобных злодеев. Вот — я перед библиотекой, теряюсь от радостного предвкушения, что это все можно будет прочитать.
А вот — наоборот, грусть под негромкую ругань родителей, уверенных что я сплю и ничего не слышу. Тогда это ощущалось жуткой трагедией, а море негромких детских слез должно было ее остановить. Ха, наивный я был мелкий, думая, что взрослые любящие люди не ругаются.
Взгрустнулось, но фильтр прожитого опыта уже как-то многое объяснял и сглаживал. Тоскливо, что детство прошло. Тоскливо, что все произошло так, как произошло.
А дед не переставал наяривать, фонтанируя перепадами настроения и скрипом запчастей в «буханке».
"
"То радовался, что вернул меня и подкидывал уже свои воспоминания: новогодняя елка, вечерние посиделки, семейные игры и прочие кадры счастливой жизни, в которых я видел маленького взъерошенного пацана, то сидевшего на коленях у отца, то вцепившегося в юбку матери.
Трогательную милоту дед чередовал со злостью. Рвал и метал, мечтая отомстить за все то, что сделали с нашей семьей и накачивая меня нашим общим гневом.
«Да, дед, все восстановим.
А тот, кто виноват — за все ответит…» — про себя сказал, а Гордей услышал. Моторка взбрыкнула, завелась, перепугав мужиков, тащивших ее на буксире, и трижды просигналила, будто приветствуя встречный свадебный кортеж и будя всю оставшуюся улицу.
Упс!
Я воровато огляделся и пошел догонять Захара, шуршащего крюком под порогом в поисках спрятанного ключа. Остановился перед обшарпанной вывеской, зачерпнул капелюшку силы мэйна и стряхнул налипший снег.
