Очень старое с царапинами и «битыми пикселями», мы в нем были какими-то мутными и блеклыми.
Каждый шаг отдавался скрипом и едва слышном шуршании, переходящим в перестук маленьких лапок и скрип коготков. Дом не только жил своей жизнью — это была очень тяжелая жизнь — на каждое движение, касание стен или дверей он отвечал хриплым вздохом.
«Не, ну а что? Зато поймет, каково нам живется в нашей берлоге, которую он по незнанию именует нумерами…» — донесся тихий шепот Ларса.
— Интересно, а призраки здесь есть?
— Я не чувствую, но сам проверь, — отозвалась Банши, высунувшись из дверного проема следующей комнаты.
— Но точно здесь кто-то помер, прямо тянет с лестницы. Там подвал, наверное? И приглядись, пыль неровная, шарился здесь кто-то.
Я прошел в следующую комнату, стараясь не задеть пыльную простыню на комоде и не топтаться в снегу, горкой лежавшем у разбитого окна. Сквозило холодом, но в свежем воздухе действительно ощущалось что-то кислое. Будто какой-то умник пакет с мусором за дверь выставил, думая, что в подъезде вонять не будет.
Здесь пакета не было, хотя мусора достаточно. На полу возле стены валялись щепки от разломанной рамы, рядом лежало еще одно зеркало. Видимо, тоже рухнувшее со стены, но чудом не разбившееся. А, может, и успели снять заранее, но не увезли, а просто облокотили на стену. Такое же тусклое, как и в первой комнате, но еще рабочее — по крайней мере, себя в полный рост с нижнего ракурса я разглядеть смог."
"Следуя совету Банши, я прикрыл глаза и стал смотреть и слушать, используя силу.
За стеной дома почувствовал «буханку», которую заталкивали на задний двор. Все такой же полыхающий Гордей рядом с небольшим теплым источником — нашей новой попутчицей из поезда.
«Фу, пошлятина…вот уж действительно, любовь зла…полюбишь и козла…» — донеслось от Ларса: «…а не нормального представительного мужчину с ученой степенью и…»
«…гемороем, радикулитом и скверным характером? Нужное подчеркнуть?» — перебил профессора Муха: «Нормальный он мужик, из наших…сначала бьет, потом думает…»
От мыслей Мухи стало приятно, но ровно до того момента, пока он не продолжил делиться своей «мудростью».
«Жалко только, что Матвею до него далеко. Нахватался он от тебя, то думать пытается, то сдерживается. Ничего, мы с Гордеем научим его уму-разуму. Нормальному, без твоей этой ученой степени…»
«Но-но! Посмотрим, на улице чьей школы будет праздник…» — гаденько хихикнул Ларс.
