Голова дернулась, скула отдалась тупой ноющей болью, а в глазах отпечатались отсветы фонаря.
— Муха, не спи, — я сплюнул кровь.
«Я не вижу удара…» — простонал Муха: «…хотя, вот ща…»
«Вот ща…» прилетело уже из другого отражения. Резкий короткий тычок под дых в момент, когда висельник, покачнувшись, практически обнял меня. В реальности опять ничего не произошло — синюшный покойник все так же обреченно болтался в петле. Зато в зеркалах будто кино включили, причем в каждом свою слегка измененную версию.
Я заметил, что впереди, покойник снова собирается напасть, и бросил финку.
Громкий звон с примесью натурального человеческого вздоха и зеркало разлетелось вдребезги. За спиной выстрелил Захар — сперва не разобрался и влепил пулю аккурат в голову покойнику, и только потом начал палить по зеркалам. Отстрелял барабан и, похоже, оценив свою скорость перезарядки, застучал костылем по ступенькам, убежав за помощью.
Только толку было мало. Неизвестные умудрились притащить в дом не меньше двух десятков.
Большие зеркала разлетелись вдребезги, открывая то, что было за ними. Демонстрационный зал в магазине аксессуаров для ванны позавидует — маленькие овальные, круглые с эффектом увеличения, квадратные. Все стены были увешаны, словно стена с фотографиями в гостиной какой-нибудь степенной бабули с огромным количеством воспоминаний и родственников.
И в каждом из зеркал, где отражалась хоть часть меня, меня пытался достать вполне бодрый висельник. Удары посыпались со всех сторон.
На меня будто толпа гопников набросилась, наглая, торопливая, но, к счастью, неорганизованная и не особо умелая.
«…ща, ушел… ща еще… Ха! Кто так бьет? Ай! Нырок, поворот… ай! Ах ты, сволочь! Матвей, я их не вижу… Кого бить-то? Ай!» — обиженно завопил Муха, пока мы крутились и вертелись, как волчки, стараясь то угадать следующий удар, то бить зеркала.
Глаз опух, из рассеченной брови текла кровь, мешая целиться. Хотя все равно было непонятно куда. Я лупил кулаками по стенам, не обращая внимания на порезы, боль и кровь.
Телекинез Ларса не сработал. Пропитанные какой-то магией стекляшки не реагировали на потуги захватить их и сбросить на пол.
Как вода сквозь пальцы, поток силы профессора просочился мимо рамок, поскреб стену и растаял в пустоте. При этом на душе стало мерзко, будто руку в мешок с личинками запустил. А от разбитых зеркал вообще фонило, прозрачный бордовый ореол трепетал в паре сантиметрах от пола и ощутимо пованивал.
