Что я без тебя…

Все делали вид, будто нисколько не интересуются тем, что только что произошло.

То ли не замечая устремленных на них любопытных взглядов, то ли притворяясь, будто не замечают, соперники расстались в центре залы: Лэнгфорд пошел искать служителя, разносящего напитки, а Дю Вилль – к своему карточному столу.

– Кажется, моя очередь сдавать? – спросил он, усаживаясь.

Молодые повесы закивали головами, герцог Стэнхоуп вежливо ответил, что точно не помнит, а Баскервиль, чувствуя, что посрамлен в глазах двух молокососов, решил как-то себя реабилитировать:

– Хорошо бы проинформировать молодых людей о том, что между вами произошло, иначе они не только не смогут сосредоточиться на игре, но проведут ночь без сна, если не узнают, чем кончился ваш поединок.

– Нам просто нечего рассказывать, – мягко произнес Ники, взяв со стола колоду карт и со знанием дела тасуя ее. – Мы говорили о свадьбе.

Баскервиль приободрился, однако сомнения его не рассеялись. Один молодой повеса посмеивался про себя, зато второй, тот, что набрался, с наглой ухмылкой выложил все, что думал.

– О свадьбе? – захихикал он, многозначительно глядя на порванный воротник Ники. – Двое мужчин говорили о свадьбе?

– Да. Решали, кому из нас быть женихом, – беззаботно ответил Ники.

– И кому же выпала эта честь? – поинтересовался повеса, тот, что потрезвее, предостерегающе глядя на своего пьяного друга и стараясь всеми силами показать, что верит этой байке.

– Мне выпала честь быть шафером, – процедил Ники сквозь зубы, бросая фишки на середину стола.

– Свадьба! Ха-ха! – рассмеялся подвыпивший повеса и отхлебнул еще из бокала.

Николас Дю Вилль медленно повернулся к нему:

– Может быть, вам больше нравятся похороны?

Опасаясь скандала, Баскервиль поспешил вмешаться:

– Вы только свадьбу обсуждали с Лэнгфордом? Вас не было довольно долго.

– Еще мы обсуждали маленьких стареньких леди с провалами в памяти, – иронично ответил Ники. – И поражались мудрости Господа, который, по неизвестной причине, позволяет им время от времени болтать всякую чушь чуть ли не до самой смерти, хотя мозги у них уже давно вышли из строя.

Герцог Стэнхоуп круто повернулся к Дю Виллю:

– Надеюсь, вы не имеете в виду женщин нашего круга?

– Возможно, вы ее знаете. У нее странное имя – Чарити. Но ей больше подошло бы «Куриные мозги».

– Возможно, – сказал герцог, с трудом сдержав смех и сразу сообразив, что речь идет о его старшей сестре.